— Куда? — завопил … попытался завопить он, отплевываясь и смахивая залившую глаза воду.
Вернувшееся зрение явило ему несущуюся назад Лилит. С оранжевым сокровищем в руках. Первый отпрянул от него, уйдя под воду по самый нос.
Лилит присела — окуная сокровище и тут же стирая с него воду — вместе с кусочками приставшей земли. Через пару мгновений сокровище просто засияло — насмешливо, как весь этот не принимающий Первого мир. Нет уж, вот так лучше его, чем меня, мрачно подумал он.
Полюбовавшись плодами своих трудов со всех сторон, Лилит впилась в сокровище зубами и захрустела им с весьма довольным видом. Потом протянула его Первому — он отчаянно замотал головой, рассыпав веером брызги с волос. Хотя возможно, что это были слезы благодарности за уничтожение оранжевого монстра.
В порыве этой благодарности Первый снова потянулся к Лилит, откинувшейся на выставленные сзади руки с закрытыми глазами и подставленным заходящему солнцу лицом. Потянулся осторожно, бесшумно крадучись, как их мохнатые за ушастым — недремлющий мир подбросил ее точно так же, как того.
На сей раз она вернулась с туниками и принялась тереть и крутить их с таким ожесточением, что Первого вынесло на середину потока без малейшего участия сознания.
В конечном итоге, он выбрался на берег сам. Когда Лилит разложила мокрые туники на ветках ближайшей растительности, солнце зашло и недавно приятная прохлада пробрала его до костей.
А потом они с Лилит снова смотрели на звезды. Но недолго. С наступлением тьмы мир угомонился, и чтобы забыть обо всем на свете, им с Лилит оказался вовсе не нужен поток.
Когда Лилит заснула, Первый подумал: «Самое время заняться обещанным Творцу примитивно-банально-стандартным миром для моего бывшего первородного неудачника». Но даже не пошевелился. Взвешивая все за и против лениво вползшей в сознание мысли. Аргументов против оказалось больше.
Во-первых, неразумно отлучаться, не предупредив Лилит — с нее станется сбежать в еще более скудное с точки зрения пищи место.
Во-вторых, нехорошо оставлять ее без достаточного запаса этой пищи — с него самого станется увлечься идеей воплощения обычного проекта в один рекордно короткий присест, если уж разнообразить его нельзя.
В-третьих, незачем ускорять этому бездельнику переход в очередные тепличные условия — с него станется окончательно уверовать в свою непогрешимую исключительность.
В-четвертых, … что-то у него руки и ноги будто свинцом налились …
Первый после Творца попытался вспомнить, когда он в последний раз так уставал.
Никогда — содрогнулся он от леденящей мысли. Нет, для мысли ощущение было слишком ярким. Настолько ярким, что проникло даже через опущенные веки …
Он резко открыл глаза — и тут же снова зажмурился от слепящего солнечного света. Над ним тонко звякнули колокольчики сдавленного смеха Лилит, и он снова дернулся от очередной порции холодных капель на разгоряченном под солнцем теле.
Ну, понятно — мир проснулся и снова взялся за свое. А почему он так быстро проснулся? Да еще и так внезапно? Первому случалось задерживаться на своей планете до темноты, а вот приход дня он наблюдал всего пару раз, но отлично запомнил, как проступали — как будто прорисовывались — черты лица спящей Лилит в постепенном переходе от глубокой, почти черной, синевы к яркой голубизне неба.
Он, что, заснул?!
Одним рывком Первый сел. И тут же прикусил зубами некий утробный звук, рвущийся наружу.
У него болело все. Нет, теоретически он знал о сложном строении своего тела — сам такие же для первородных набрасывал. Но теперь он просто физически ощущал каждую из его частей — скованных, одеревеневших и наполненных мучительной ноющей болью.
Это был уже не дискомфорт — это была уже полная дисфункция прежде безукоризненно жизнеспособного организма.
Такой враждебности он от своего мира не ожидал. Как теперь пищу собирать? Как теперь собрать ее много и быстро?
До потока он доковылял, усилием воли выбрасывая одну ногу вперед, подтягивая к ней другую и придерживая руками все остальное. Чтобы не рассыпалось.
Вода снова сделала свое дело, расправив его скрюченное тело и склеив его заново. Лилит игриво кружила вокруг него, заманивая вглубь потока, но Первый решил не рисковать — не исключено, что мир обессилил его накануне, чтобы сплавить сейчас прямо в бескрайние водные просторы. Такое усовершенствование пищевой цепочки тамошних обитателей Первого не устраивало.