Лилит даже ощипанную птицу ему туда принесла. Первому та показалась слишком мягкой — не оставляла ощущения покорения чужой жизни, преодоления ее сопротивления. Но все же это лучше, чем ничего — если Лилит категорически отказывается от настоящей животной пищи, оставалось только придумать, как обойти летающий заслон мира на пути к этой. Там и ему бы плотные покровы не помешали …
Опять все возвращается к добыче шкурок! Никто не спорит, Первый сам придумал пушистых зверьков скорее как развлечение, но не поддающийся никакому объяснению трепет, которые испытывает к ним Лилит, явно является делом рук самоутверждающегося мира.
Первый так и не смог избавить ее от этого внушения — устранил его сам мир. Когда устроил очередное нападение на них.
Глава 9.7
В ту ночь их снова разбудили лохматые. Нет, еще одного ушастого нам не нужно, подумал Первый в полусне и перевернулся на другой бок. Но в звуках, которые издавали лохматые, слышался не азарт охоты, а клокочущая ярость — как тот резкий гортанный клекот, с которым летающий хищник гнал Первого в воздухе. И доносились эти звуки не от пирамид из плодов. И не удалялись от них.
Резко встав, Первый встревоженно оглянулся. Возле ограждения, внутри которого отчаянно били воздух крыльями уже совсем выросшие птицы, метались лохматые тени. Они наваливались друг на друга, уворачивались, отскакивали, чтобы зайти с другой стороны, опять сбивались в беснующийся клубок — Первый даже не сразу разглядел, что теней было три.
Вдруг утробное рычание сменилось пронзительным, острым, взметнувшимся вверх визгом, и одна из теней осела на землю, дергаясь в безуспешных попытках подняться. Рывком стряхнув с себя растерянность, Первый бросился на помощь своим лохматым, но споткнулся в темноте и растянулся во весь рост в нескольких шагах от них.
Пытаясь втянуть в себя выбитый при падении воздух, он услышал свист. Похоже, падение оказалось особо неудачным, пронеслось у него в голове, если пришлось зубы стиснуть.
Попытка пошевелить ногами сопроводилась резким, хриплым и внезапно оборвавшимся всхлипом. Только не перелом, взмолился он, о взлетах прямо на глазах у Лилит не может быть и речи.
Он решил проверить целость рук, приподнявшись на них — в ушах у него застучало мерным, частым топотом. Нет, лучше ноги, тут же передумал он, с поврежденной головой работать будет намного сложнее.
До него донеслось низкое, воркующее, успокаивающее бормотание Лилит. А вот причитать надо мной не нужно, с достоинством поднялся Первый на четвереньки, я — не ушастый. В крайнем случае, у меня запасное тело в башне осталось.
Если случай действительно окажется крайним, лететь за телом нужно сейчас, пока темно. Первый осторожно выпрямился — и так и замер на коленях, размышляя, не вызвана ли картина перед его глазами критическим сотрясением мозга.
Лилит сидела на земле возле ограды с птицами — в окружении лохматых тел. Рядом с ней из земли торчала одна из тех заостренных веток, которые остались после сооружения ограды для нового ушастого. Нет, не из земли, рассмотрел Первый — из одного из мохнатых тел. Но Лилит склонилась над другим — издающим еле слышные жалобные звуки — ощупывая его, распрямляя и поглаживая. Вытянувшийся рядом второй лохматый усердно помогал ей языком.
Вылизав соплеменнику неестественно вытянутую в сторону заднюю конечность, он поднял голову и шумно потянул носом воздух. Повернувшись в ту же сторону, Лилит угрожающе заворчала. Выдернув ветку из неподвижного тела, она, не глядя, отшвырнула ее в сторону — Первый снова вовремя припал к земле — и подняла пришельца за одну из конечностей.
— Лис-с-а! — прошипела она, вертя его перед собой.
Первое, что бросалось в глаза — орудие очередного нападения мира было намного крупнее ушастого. И шкурка у него была более волосатой. И заканчивалась она длинным — почти таким же, как все тело — пушистым хвостом. Лилит подняла его, приложила к лицу, затем с другой стороны, затем обвила им шею …
Лохматый с поврежденной конечностью издал чуть более громкий, настойчивый звук. Лилит отбросила хвост, нашла разрывы на шкурке и принялась сдирать ее с тела — обеими руками и даже не поморщившись.
Когда она поднесла освобожденную пищу к лежащему навзничь лохматому, тот поднял голову — и тут же снова уронил ее на землю. Лилит задумалась, склонив голову к плечу, снова подняла тело — и впилась в него зубами, вырвав приличный кусок. Который она затем вложила прямо в рот лохматого.
Второй нетерпеливо и просительно взвизгнул. Подозрительно покосившись на него, Лилит вырвала зубами еще один кусок пищи, выплюнула его на ладонь и протянула ее лохматому.