Резко открыв глаза, Первый понял, что его молниеносная вылазка к коварному водоему не осталась все же незамеченной миром. И реакция последнего на нее оказалась не так запоздалой, как изощренно продуманной в своей жестокости.
Новый летучий эскадрон мира состоял из кристаллов замерзшей воды. Во всех их неисчислимом разнообразии. При создании которых Первый забыл когда-то обо всем на свете и глаз потом не мог оторвать от их неповторимой изысканности.
Сейчас это кристаллическое совершенство секло ему лицо острыми краями, налетая раз за разом с порывами ветра и — стоило ему отвернуться — проникало в мельчайшую щель в покровах, тут же превращаясь в ледяные капли и вызывая дрожь во всем теле от их прикосновения. Бросив взгляд на Лилит, Первый увидел ее перепуганные стекленеющие глаза — как тогда, в первый раз в ледяной пустыне — уставившиеся на него из быстро растущего ледяного холмика.
Сражаться с этим эскадроном мира было бесполезно — от него можно было только защититься. М-да, подумал Первый, согласно любого проекта, обитатели мира сначала строят убежища для себя — а в этом уникальном творении вообще все с ног на голову перевернулось.
На напоминание о своей уникальности мир ответил с энтузиазмом.
Первая хижина, построенная ими с Лилит из переплетенных гибких ветвей, завалилась сама. Когда Первый, переворачиваясь во сне, случайно пнул ее ногой. Все последующие пинки понадобились, чтобы высвободиться из-под упорно не выпускающего его плетения. Потом он использовал подобное для охоты на мохнатых и клыкастых.
Следующее, более прочное строение, сооружение по образу и подобию ограды для зайцев, снесло ураганом. Причем, дождавшимся полного окончания работ и налетевшим в первую же после него ночь — исключительно узкой полосой, не затронувшей ни одно из других сооружений. Потом Первый всегда строил все в стороне друг от друга.
Очевидно, высшей форме жизни и прочность убежища требовалась повышенная.
Глава 9.9
Обследовав заросли после урагана, Первый обнаружил много поваленных деревьев вдоль линии его прохождения. Срубать с них толстые ветви оказалось делом непростым. Даже с помощью самых больших острых камней с новой планеты. Даже держа их обеими руками. Пока такой камень не застрял в одной из ветвей. Доломав ее в конце концов, Первый убедился, что камень сидит в ней куда прочнее, чем у него в руках — и остальные ветви Первый снес с помощью необычного симбиоза намного быстрее.
Дальше освобожденные от ветвей стволы нужно было перетащить к месту их с Лилит обитания и вкопать в землю.
Нести их было долго — они постоянно норовили зацепиться за еще стоящих вертикально соплеменников.
Лететь с ними тоже не получалось — их концы все время заносило то вправо, то влево. И Первого вместе с ними — куда более широкими зигзагами, чем когда он козу направлял.
Он решил вынести их к реке и скатить вниз по ее относительно свободному от растительности берегу. Как те тыквы. Только десятка два их, связанных вместе.
Оказалось, что удерживать два десятка тыкв в одном направлении во столько же раз сложнее. Сначала ствол вообще не хотел сдвигаться с места, потом набрал ускорение и понесся вниз по берегу, все время забирая к реке — куда, в конце концов, и закатился.
И сразу ушел под воду. Подняв фонтан брызг, Первый влетел туда вслед за ним — спасать с таким трудом очищенную часть будущего убежища. Она тут же вынырнула и закачалась на волнах, медленно удаляясь от него вниз по реке.
И тут его осенило.
Обитателям этого мира было предписано — рано или поздно — преодолевать при его освоении водные просторы. Сейчас, конечно, было еще слишком рано, но Первый уже понял, что в этом проекте строить какие-то планы бесполезно. А вот совместить строительство убежища и средства перемещения по воде вполне соответствовало непредсказуемой природе последнего.
Он поймал и вытолкал плывущий ствол на берег, подтащил к нему остальные, связал пяток из них, слетав к коварному водоему за цепкими подводными корнями, спустил свое сооружение в реку, убедился в его устойчивости и, вскарабкавшись на него, оттолкнулся от берега.
Эти приготовления заняли у него весь остаток дня — и дали миру время подготовить ответный удар. Сидя неподвижно на своем медленно спускающемся по реке деревянном помосте, Первый почувствовал, что начинает дрожать. Ему показалось, что на него вдруг нахлынул холод прямо из ледяной пустыни — и взялся за него вплотную.