И не только за него. Высматривая впереди место их с Лилит обитания, он вдруг заметил, что вода у берега медленно покрывается знакомой ему по ледяной пустыне твердой коркой.
Ширина неуклонно растущего покрова увеличивалась по течению реки, а его толщина — от ее центра к берегу. При ударе стволов об него, края его крошили, но и только — неумолимо оттесняемый от берега помост продолжал свое медленное движение. Остановить … нет, хотя бы задержать его, цепляясь за край льда руками, Первый не смог — мгновенно немеющие пальцы тут же соскальзывали.
Можно было просто перенестись на берег, бросив деревянные помост на волю издевательски неторопливого течения — но уступать окончательно зарвавшемуся миру плоды целого дня своих трудов Первый не имел ни малейшего желания. По крайней мере, без сопротивления.
Он грохнул кулаком по льду так, словно под ним скрывалось ухмыляющееся лицо мира. Лед пошел трещинами, но не успел Первый размахнуться для завершающего удара, как помост уже снесло от потенциальной бреши в броне мира. Чтобы наверняка пробить ее, рук ему было явно недостаточно — а новое орудие, прорубающее даже дерево, осталось сверху по течению.
Он был уже настолько близко к месту своего конечного назначения, что даже в тусклом свете уже почти угасшего дня смог разглядеть там Лилит. Она сидела на земле, свернувшись в круглый клубок под своими покровами и в окружении их живности, жмущейся к ней от холода. Лица их всех были обращены к зарослям — откуда обычно в конце дня появлялся он.
Стоит только собакам учуять его …
Стоит только Лилит голову повернуть …
Стоит только ей выбежать ему навстречу …
На лед. Который треснул даже под его рукой. Под которым ее утащит неукротимое, управляемое миром течение. И который может взломать, чтобы вытащить ее, только оставленное далеко позади …
На этот раз Первый грохнул кулаком себя по лбу. Уже в воздухе.
В сгущающейся темноте он чуть не проскочил оставленные вверху по течению стволы. Чтобы найти брошенный на берегу толстый сук с камнем на конце тоже понадобилось немало времени. Одним словом, когда он снова догнал свой деревянный помост, тот уже тихо и незаметно проплыл мимо Лилит. Причем, похоже, давно. Первый только зубами скрипнул — очередная уловка в виде способа облегчить ему жизнь миру определенно удалась: теперь ему все же придется нести эти стволы. Причем вверх по течению.
Он ринулся вниз на помост, чтобы как можно быстрее прорубить выход на берег — и сократить как свой путь назад, так и удовольствие мира от этого зрелища.
Тот его опередил. Первый так и не понял, заложил ил мир изначально этот момент в свой план или же оперативно отреагировал на его смекалку.
Полоса льда у берега стала существенно уже. И продолжала стремительно сужаться.
Первый все же махнул своим вновь обретенным орудием — для порядка и с плеча. Орудие с легкостью проломило уже совсем тонкий лед, стремительно уйдя под воду. И утащив за собой туда Первого. После чего чуть ниже по течению помост сам пристал к берегу, ткнувшись в него мягко и беззвучно.
В отличие от Первого. Он выбрался на берег, подняв веер брызг, топая ногами, стуча зубами и трясясь от холода. Нет, не от холода, вдруг понял он, отряхнувшись и оглядываясь по сторонам. Было бы приятно думать, что его согрело жаром праведного негодования, но пришлось все же признать, что волны благостного тепла накатывали на него извне — откуда-то из зарослей ниже по течению реки, до которых он так и не успел еще расширить границы исследованной территории.
Окоченевшее до костей тело решительно двинулось в том направлении. Бдительное сознание заподозрило очередной подвох мира и вовремя пресекло импульсивный порыв неразумной материи. Остановив ее на третьем шаге, оно строго велело ей сначала вытащить сохраненный с таким трудом деревянный помост на берег и — для верности — переместить его к зарослям, подальше от реки. И заодно чуть вверх по ее течению.
Сошлись на компромиссе. Тело волоком оттащило помост к зарослям кратчайшим путем — строго перпендикулярно течению реки. Сознание не позволило ему рухнуть под тяжестью помоста напоминанием о предвкушающем свой триумф ехидном мире.
Идея кратчайшего пути к цели пришлась телу по вкусу. Бросив наконец помост, оно ринулось к источнику тепла по прямой — плюнув на зрение, слух и осязание и ведомое лишь ощущением растущего комфорта. И Первый, то и дело врезаясь в деревья в стремительном полете, готов был поклясться, что они перемещались, выстраиваясь в ряд на пути его следования — по несомненному наущению мира.