Снова дохнуло воспоминаниями о старых добрых временах, когда мне хватало одной короткой фразы, чтобы захлебнулся целый дуэт хранителей, пытающихся влить яд светлой догмы в уши моей дочери.
Сейчас трибун-одиночка, как и следовало ожидать, раскипятился за двоих.
Уже безнадежно светло-зависимая Татьяна тут же бросилась ассистировать своему кумиру.
Затем в разговор постепенно втянулся и подкидыш.
Что явилось для меня третьей — и самой неприятной — неожиданностью.
Когда речь шла о светлых, он вторил бывшему хранителю, затмевая его истово лихорадочным пылом. Стоило же заговорить о людях, он мгновенно оказывался на моей стороне. Тут же уходя в самое радикальное ее крыло и не останавливаясь даже там.
Однажды я уже слышал его высказывания, но тогда, как выяснилось, он еще сдерживался — по-видимому, в руках карающего меча его будущее представлялось ему весьма туманным. Сейчас же в каждой его фразе сквозила настоящая ненависть к людям — совершенно откровенная и не менее нездоровая.
Бесполезно было напоминать ему, что человечество разнообразно и многолико, что в нем есть множество подходящих кандидатов на пополнение наших рядов — для каждого течения своих, что их нужно извлекать из засасывающего болота земной рутины и приобщать к нашим ценностям, сколь бы разными они у нас со светлыми ни были.
Он бросал мне в лицо мои же примеры, тыкал бывшего хранителя носом в сложные отношения юного мыслителя с его человеческих окружением, вычитанные в наших мемуарах, и безапелляционно заявлял, что появление более близких ангелам существ избавляет оба наши течения от неблагодарных и малоэффективных поисков последователей, требующих неоправданно титанических усилий для превращения в таковых.
Так быстро набраться всей этой ереси от аналитиков он не мог — они вышли с ним на контакт где-то в середине его обучения. По его словам. Более того, заявление, что и на земле к нему никого не направляли, также прозвучало только от светлых — и никакого подтверждения ему не последовало.
Из чего следовал единственно возможный вывод: проект светлых по преобразованию земли был не только разработан, но и запущен существенно раньше, чем о нем объявили даже узкому кругу посвященных.
Результат его первой стадии — возможно, экспериментальной — находился прямо перед моими глазами.
Он определенно признан успешным, если оказался здесь в обход всех законов самих светлых и включен в разработку следующих этапов.
Которые очевидно подразумевают распространение подобного воздействия на других потомков ангелов.
Включая мою дочь.
В тот же день, сразу после перерыва, я выделил еще одну часть сознания — для наблюдения … неотрывного наблюдения за сканером подкидыша. Через который он отправлял неизвестные мне до сих пор сведения аналитикам и — главное — получал некую информацию от них.
В течение нескольких дней наблюдения я не обнаружил на его экране ничего, отличающегося от всех других в нашем рабочем кабинете. Настолько не отличающегося, что я даже не сразу понял, что вижу.
Изображение на экране каждого сканера отражало — в некотором роде — природу работающего на нем. Так же, как натура человека зачастую проявляется в его почерке.
На моем линии представляли собой каллиграфически изящную вязь с легким наклоном влево.
У Татьяны они переплетались в крупные круглые завитушки, напоминающие ровные и равные бусины, вытянувшиеся в строгую шеренгу на едва заметной соединяющей их нити.
На экране карающего меча вместо плавных и связных линий наблюдались серии последовательных зигзагов — и чем короче был отрезок, тем размашистее и острее становились его выбросы.
Картина мыслительного процесса бывшего хранителя полностью коррелировала с его блоком — по всей видимости, безумное нагромождение геометрических фигур всевозможных форм и невозможных расцветок в точности отражало его видение мира. Но в блоке эти фигуры хотя бы вращались одновременно и в одном направлении. На экране его сканера они метались хаотически — сталкиваясь, разлетаясь и постоянно норовя выйти на пределы экрана.
Но даже это зрелище не шло ни в какое сравнение с тем, что явил мне сканер подкидыша. Для начала картина на нем была намного плотнее, разнообразнее и активнее. Я даже удивился столь интенсивной работе его сознания, но затем все же решил, что наблюдаю передаваемые ему инструкции аналитиков — причем не исключено, что всего их отдела в полном составе.
По степени важности их указания не шли ни в какое сравнение с приказами карающего меча своим бывшим подчиненным — да и наткнулся я на них в рабочее время — и я тут же принялся анализировать увиденный феномен.