—Ну, конечно! — добродушно уверил меня он. — Только не всех сразу, чтобы не углублять уже возникшие подозрения. Скажем так: оставляя отныне без изменения только повторные — пусть обе стороны партнерства уяснят, что сладость успеха приходит только после горечи смирения.
— Вы уверены, что это — мудрое решение? — уже содрогнулся я от перспективы появления легиона копий подкидыша на земле. — Горечь аналитики, возможно, и испытывают, но уж никак не смирение — кандидатов они Игорю предлагают нарастающим потоком. Зачем нам столько агентов их влияния?
— А! — небрежно отмахнулся он. — Уверяю Вас, что кодирование и раскодирование являются по сути своей одним и тем же процессом. И не забывайте, что таким образом у нас на руках будет список всех подвергнутых ему. Кроме того, чрезмерно разрастись он просто не успеет — я возвращаюсь, — закончил он, словно между прочим.
— Скоро? — Я сам удивился скорости и энтузиазму, с которыми вырвался у меня этот вопрос.
— Ну, еще не завтра! — притушил он их с довольным смешком. — Мне нужно подумать над схемой наших дальнейших действий и — главное — над местом каждого в ней. Вы ведь уже согласны, что четкость постановки цели является залогом успешного ее достижения? — добавил он вкрадчиво.
— Следует ли понимать, — не удержался я от ответного выпада, — что цель Вашего путешествия уже достигнута?
— Да, — ограничился он самой краткой прозрачностью.
— И схема наших дальнейших действий согласована? — попытался я расширить её.
— Это еще зачем? — искренне удивился он. — Моя основная идея … скажем так: встретила одобрение, а тактика, как всегда, не обсуждалась. Так что дайте пока аналитикам ощущение, что проект продвигается в точном соответствии с их намерениями… Ну, хорошо-хорошо — пусть будет только каждый второй кандидат!
Я отметил про себя это «как всегда», но останавливаться на нем не стал. Даже мысленно. У меня вдруг возникло кристально ясное ощущение, что я совсем не хочу никакой прозрачности в этой конкретной — и столь привычно брошенной Гением — фразе. То, что смутно маячило за ней, вполне могло потребовать еще одной круглосуточно работающей части моего мозга.
А вот доклад нашему главе о слежке светлых как нельзя лучше соответствовал только что провозглашенным Гением принципам и прозрачности, и равноправия.
Традиционный звонок моей дочери перед ним расширил этот доклад. Всего на один пункт. Который явил мне прозрачность такой глубины, что я отшатнулся от неё, как от пропасти.
— Ты же мне сам говорил, — затараторила она, захлебываясь, не успел я поздороваться, — а сам что делаешь?
— Что я говорил и что делаю? — озадаченно поинтересовался я.
— Чтобы я никому, — взяла она на октаву выше, — ни одной живой душе, ни полслова, что Игорю помогаю!
— Дара, что случилось? — выдохнул я, пытаясь обуздать нахлынувшую панику.
— Откуда они узнали? — запальчиво бросила она мне. — И даже не заикайся про Игоря …
— Кто — они? — спросил я, цепляясь за надежду, что речь идет о родителях юного мыслителя. Он никогда не умел врать, а родитель его никогда не отличался тактичностью в разговоре …
— Да аналитики же ваши! — прошипела моя дочь существенно тише — наследственное самообладание никогда не оставляло ее надолго.
— Что случилось? — повторил я, беря себя в руки, чтобы соответствовать своим неизменным стандартам поведения.
— Игорю велели поближе подружиться с теми, кого ему подсовывают, — немедленно и привычно последовала она моему примеру. — Не лично, понятное дело — там двое вообще на другом конце света живут. На их страницах чуть ли не ежедневно отписываться, а потом вообще только в личку. И поскольку времени свободного ему почти совсем не оставляют, то он должен меня об этом попросить. Еще и от его имени писать, как секретарша какая-то! — снова прорвалось у нее в голосе вполне оправданное возмущение.
— Дара, уверяю тебя, — медленно проговорил я, тщательно восстанавливая в памяти переговоры карающего меча с родителями юного философа в первый день нашей совместной работы, — ни у одного из нас нет никаких контактов с аналитиками. У нас их просто физически не может быть. Возможно, это просто совпадение…
— Ага, ну да! — фыркнула моя дочь с нетипичным для нее сарказмом. — У вас вечно за всеми совпадениями чей-то прокол стоит.
— Ты что-то необычное заметила? — снова насторожился я.
— Да нет, — уверенно ответила она. — У нас-то все по-прежнему и ушки, как всегда, на макушке — вот я и подумала … Извини, зря я так подумала.