— Светка … все нормально …. ты только дыши поглубже, — порциями выдавила из себя Марина, отдуваясь.
К ней уже подоспел на помощь сын хозяйки места крушения всех наших начинаний. Но даже их объединенных усилий не хватило, чтобы удержать ее на ногах — она грузно осела на пол, вскинула подозрительный взгляд на сына, облегченно перевела дух и, закрыв глаза, принялась дергать Марину за брюки.
— Марина, у меня с головой чего-то не то, — просительно протянула она, все также крепко зажмурившись. — Давай Скорую вызывай!
— А вот теперь нам действительно пора, — послышался у меня в сознании решительный и собранный голос Гения. — Наши планы нуждаются в существенной корректировке.
Глава 11. Но слово вновь пробилось к их сознанию ...
После переселения на новое место обитания у Первого установилось прочное перемирие с его своевольным творением. На некоторое время.
Ему даже показалось, что мир наконец полностью принял его — после того как он вложил в него не только полет своей фантазии и строгие принципы логической связи всех его частей, но и частицу самого себя.
Их с Лилит … и с Малышом, в очередной раз поправил Первый себя — новое место устояло перед напором холода. Еле-еле — в какой-то сотне шагов от горячего водоема без мохнатых покровов уже было не обойтись — но все же устояло. И вскоре оказалось полным всевозможной живности, притянутой, как и он в свое время, ощущением живительного тепла.
Их первых зверьков он перенес туда, как только отошел от шока при виде Малыша. В последнем ему существенно помогла Лилит, ревниво отобравшая у него новое создание, лишь только то недовольно закряхтело, и тут же поинтересовавшаяся, почему он вернулся с пустыми руками.
Полная охапка веток для сооружения ограды для тех самых зверьков достойной ношей ей не показалась. Зато ей показалось совершенно нормальным отправиться за зверьками самой … нет, опять поправил себя Первый, с Малышом в руках.
— Лилит, назад! — вскочил Первый на ноги. — Нельзя в холод — замерзнешь! И его заморозишь!
Она послушно остановилась, развернулась и направилась назад к нему — только для того, чтобы подобрать с земли брошенные ранее покровы, набросить их на себя одной рукой и тут же двинуться в прежнем направлении.
Из-под покровов послышались короткие, резкие, возмущенно требовательные звуки. Ну вот, успел подумать Первый, даже новосозданное существо понимает всю абсурдность этой затеи!
Забыв об осторожности, он полетел вслед за ними и преградил ей дорогу уже у самых деревьев.
— Ему туда нельзя! — воззвал он к ее неизменному пристрастию к мелкой живности. — Ему нужно оставаться в тепле — ты же слышишь, что он туда не хочет!
— Он хочет кушать! — запальчиво возразила ему Лилит, топнув ногой. — Еда там. Чем его здесь кормить?
Кормить здесь было нечем ни новосозданное существо, ни Лилит. Что не только нарушало принципы функционирования его мира, но и ставило под угрозу неожиданную благосклонность последнего.
— Я сам! — клятвенно заверил его Первый. — И быстро!
Первыми он все же решил перенести в новое место их зверьков — они холод сильнее оранжевых монстров чувствуют. Кроме того, предоставляемая ими пища намного питательнее. Да и одеревенели они уже от холода, вспомнил он немеющее ощущение в собственном теле — значит, сопротивляться не будут.
Оказалось, что парализовать их способность к сопротивлению жгучему холоду не удалось — помешали естественные меховые покровы, о которых Первый в порыве сострадания забыл. Косматая коза боднула его острым рогом в бок, как только он попытался поднять на руки ее уменьшенную копию — лохматые псы тут же подхватились на все четыре лапы и, приняв его спросонья за ночных охотников мира, бросились на него с угрожающим рычанием.
Ну и ладно, отскочив, подумал Первый с обидой, пусть еще померзнут — до полного прояснения сознания.
Он набрал полные руки плодов, отдав предпочтение оранжевым фаворитам Лилит — она тут же побежала мыть их в водоеме.
У лохматых сознание все еще не прояснилось даже после его третьего полета за плодами.
Чего не скажешь об ушастых. Те покорно давались ему в руки, через которые он перекинул добрую их половину, а остальных — без каких-либо возражений — сгреб за уши, зажав их в кулаках.
Отлично, ухмыльнулся Первый про себя, пока они оживут, я уже и заграждение им построю. А разбегутся — добавил он мысленное предупреждение миру — так недалеко, отловлю в два счета.
С птицами он тоже быстро справился — у тех ноги сослужили ему ту же службу, что уши у ушастых. В полете, правда, часть птиц почуяла родную стихию и размахалась крыльями — пришлось за шеи перехватывать.