А с яйцами он и вовсе за один раз обернулся — составив гнезда с ними в стопку. Которая, впрочем, слегка уменьшилась к моменту его прибытия в их с Лилит … да-да, и с Малышом! … новое пристанище — балансировать возвышающимся у него над головой, перекрывающим ему видимость и постоянно норовящим завалиться то в одну, то в другую сторону сооружением он приноровился только где-то к середине полета.
Первый решительно отнес потери на счет платы за внезапное миролюбие своего строптивого творения.
К лохматым и рогатым покладистость, однако, никак не возвращалась. В чем Первый убедился, вновь попытавшись оттащить мелкую козу от крупной. Вспомнив угрожающее ворчание Лилит, когда он только попытался руку к Малышу протянуть, он мысленно возблагодарил Творца за то, что тот не оставил ему времени снабдить ее какими-то средствами защиты в его резко изменившемся после наклона оси мире.
Затем — на всякий случай — он взял себе также на заметку никогда не делать резких движений в сторону Малыша. По крайней мере, в присутствии Лилит. Не хотелось проверять, не снабдил ли ее скрытыми средствами защиты мир — в период противостояния своему создателю.
Интересно-интересно, подумал Первый, зависнув в воздухе над припавшими к земле с глухим рычанием лохматыми. А ведь он сам снабдил Лилит средством защиты от холода — сооруженным из их добычи. То-то они вообще от нее отходить перестали с тех пор, как она в покровы облачилась …
А если замаскироваться под нее?
Покровы самого Первого остались возле деревянных помостов на берегу потока — Лилит же сбросила свои, только когда он принес ее в их … нет, тогда еще только их двоих новое пристанище. Туда было ближе. Первый слетал за ними в невидимости — чтобы Лилит не поинтересовалась, почему он не в ту сторону с пустыми руками движется.
Подходить к лохматым пришлось на полусогнутых ногах — покровы Лилит заканчивались на уровне его коленей, и проверять бдительность охранников козы незамаскированными частями тела ему не хотелось.
Лохматые обнюхали его маскировку и озадаченно уселись на землю. Лишенная их поддержки коза снова боднула его, но покровы отразили натиск. Первый быстро подхватил ее мелкое подобие на руки и двинулся в сторону нового пристанища — пешком, для полноты сходства с Лилит.
Ходить, однако, он уже отвык — особенно, согнувшись под покровами и грузом своей ноши. Первый чуть поднялся над землей, поджал под себя — на всякий случай — ноги и продолжил путь в неспешном парении.
Почуяв перемену в ритме движения, мелкая коза издала жалобный звук — крупную словно подбросило, и она устремилась вслед Первому. Оставшиеся в одиночестве лохматые выдержали еще небольшую паузу — для самоутверждения — и замкнули шествие, гордо помахивая хвостами и периодически подгоняя крупную козу коротким рыком.
Так и явился Первый во главе процессии последних беженцев из их ставшей уже непригодной для жизни среды обитания.
Лилит этого даже не заметила.
Когда Первый выплыл наконец из деревьев на пустое пространство перед водоемом, его встретили уже не смолкающие, пронзительные, режущие слух звуки, издаваемые Малышом. Лилит раз за разом пыталась впихнуть ему в рот один плод за другим — он отбивался от них руками и ногами и вертел во все стороны головой, хватая воздух ртом.
Опустив мелкую козу на землю, Первый затоптался на месте, не зная, что делать — появление новых существ в созданных им мирах являлось постпроектным этапом их развития, ответственность за который всецело несли их владельцы.
Мелкая коза встряхнулась на земле — и тут же вступила в дуэт с Малышом. Первый отшатнулся от нее — мимо него шумно протопала крупная, повернулась боком к мелкой и ткнула им ей в нос. Мелкая нырнула носом под подставленный ей бок — и тут же затихла.
Оторопев, Первый заглянул туда же. Затем он даже подполз на четвереньках поближе, предусмотрительно зайдя с обратной от костистых рогов стороны …
И тут его осенило. Поднявшись на ноги, он подошел к Лилит и тронул ее за плечо. Потянувшись с расстояния в пару шагов — как он и ожидал, Лилит яростно зашипела в его сторону.
— Смотри, — ткнул он пальцем в направлении коз — а потом в неизменно приводящую его в восхищение часть тела Лилит.
Она нахмурилась, переводя взгляд с одного указанного объекта на другой, недоуменно дернула бровями, скептически поджала губы — но все же осторожно повернула голову Малыша к своей груди.
Резкие звуки тут же прекратились. Сменившись энергичным чмоканьем. Лилит подняла к Первому лицо с сияющей улыбкой.