Что снова наводило Первого на довольно тревожные размышления.
Представителя животного мира, столь близкого к первородным, в его проекте точно не было.
Представителя животного мира, способного установить столь тесный контакт даже не с первородными, а с создателем этого самого проекта, там просто по определению быть не могло.
Как-то уж слишком быстро усовершенствуется его уникальный мир …
Объяснение всем этим множащимся загадкам Первый нашел во время одного из их со скакуном дальних походов.
Имитацию макета они — вдвоем — очистили от травы в считанные дни. И росла она там медленнее, чем они ее срывали. Первый провел тщательную ревизию всех их съестных припасов и задумался было об уменьшении рациона их живности. Скакуну ход его мыслей определенно не понравился — и вот тогда-то он и пошел в первый раз своим путем.
Прямо из имитации макета. Которую Первый обыскал вместе с ним — в прямом смысле носом к земле. Безрезультатно — ни единой, даже сухой травинки там больше не было.
Первый бросил задумчивый взгляд на окрестные деревья — он как-то видел, что ушастые корой с них лакомились, вот только с каких именно?
Скакун последовал его примеру, но взглядом не ограничился — двинулся к краю поляны, ударив ногой по земле и издав призывный звук.
— Да ты откуда знаешь, что они едят? — резонно заметил ему вслед Первый.
Даже не обернувшись, скакун только хвостом крутанул — словно рукой махнул, зовя за собой.
Мимо деревьев — в белоснежную пустыню за ними …
— Назад! — завопил опыт общения Первого с Лилит — та тоже, если шла своим путем, то прямо навстречу опасности. — Там ничего нет!
Скакун даже ухом не повел, осторожно, но уверенно ступая по все углубляющемуся снегу. Поскольку встречного плана у Первого не было, он полетел рядом со скакуном, гадая, какую западню мир ему на этот раз подготовил. Во избежание худшего, что пришло ему на ум, он громко, отчётливо и трижды повторил, что если кому-то охота ноги ломать, то это его личное дело, но Первый в этом случае тащить его на себе не будет. Во-первых, из принципа, а во-вторых, не донесет.
Глава 11.4
Мир внял его предупреждению, заменив в последний момент подвох невероятным чутьем скакуна на всякие плоды — тот привел Первого к дереву, на котором когда-то были яблоки.
Сейчас они оказались под деревом.
И под снегом.
Где значительная часть их сохранила определенную съедобность.
Что скакун продемонстрировал ему с полной готовностью и аппетитным хрустом.
Остальные сохранившиеся плоды Первый у него прямо из-под носа выхватил.
Затем скакун обнаружил целую плантацию оранжевых любимцев Лилит.
Все еще надежно спрятанных в земле.
Которая под снегом оказалась вовсе не такой твердой и неподатливой, как в жаркое время.
Затем они нашли еще много чего другого.
Расширив понятие Первого о съедобности.
Даже твердые шарики, покрытые изрезанной, деревянной на ощупь оболочкой, оказались внутри — если эту оболочку расколоть — маслянистыми на вкус и весьма питательными.
Одним словом, запасы плодов начали у них существенно увеличиваться.
Чего не скажешь о корме для травоядных.
На что однажды указала Первому Лилит.
Добавив, что и зерна для птиц заканчиваются, а новые только из земли показались.
Первый хлопнул себя по лбу — коварный водоем! Захватила ли его ледяная пустыня, он еще не успел проверить, но даже если так, то растительность там — ростом с него — никакой снег похоронить не мог.
В тот день он чуть не потерял скакуна.
Двигались они медленнее, чем если бы Первый летел сам, но все же добрались до места скорее, чем он ожидал. Скакун перемещался в снегу мощными прыжками, явно не намереваясь уступать в очередном соревновании, а Первый притормаживал свой полет, то и дело поднимаясь вверх, чтобы разглядеть знакомые ориентиры — и не дать своему спутнику почувствовать отставание.
Водоем почти не изменился: вокруг него все также стеной стояли высокие тонкие стебли, уже — как он и ожидал — засохшие, и зерна из многих метелок на них еще не высыпались, но вода в нем также ожидаемо оказалась скрыта под толстым слоем льда.
Впрочем, не везде — в одном месте у берега, где растительность словно расступалась, открыв проход к водоему, слой льда был существенно тоньше — как будто только недавно затянулся.
Скакун, казалось, тоже это заметил — он немедленно двинулся прямо к этому месту, где, пробив тонкую преграду к воде копытом, принялся жадно пить. Первый наломал пару стеблей и только протянул их ему как заслуженную награду за крепость характера, как скакун вдруг вскинул голову, завертел ею из стороны в сторону, вздергивая носом … и тут же ринулся куда-то вправо, не разбирая дороги и вскинув хвост торчком.