— И тебя это устраивает? — не стала я даже приглушать презрение в голосе.
— Ты меня первый день знаешь? — процедил он сквозь зубы. — Инструкции выполнять будем, но инициативно. Татьяна вернулась в новый отдел по мелким и Анатолия туда протащила. Так что разведданные поступать будут. От темных там еще и Макс … — Он явно проглотил какую-то фразу. — Рационализаторы пока нацелены на обработку сознания мелких — нам велено им палки в колеса вставлять. Но есть мысль понести их далеко идущие планы в широкие массы, особенно в те, что под нож пойдут. Есть у нас специалист по связям с общественностью … — Он значительно глянул на меня с одобрительным видом. — Вот она и воспротивится нарушению баланса, если гарант откажется.
Они действительно уверены, что являются тем коллективным Юпитером, которому позволено то, что не позволено быку — ну да, тому, который на тучных пастбищах пасется. Вот где справедливость? Это она лежит в основе всех балансов в мире — иначе грош им цена.
Впрочем, он только что дал мне доказательство того, что не вся высшая раса поражена раболепием и вовсе не намерена смиренно падать ниц перед лицом своей верхушки
И я дам ему, пожалуй — той же самой справедливости ради — еще одну возможность признать людей достойными союзниками.
— Хорошая мысль! — одобрительно кивнула я. — Человеческая общественность с удовольствием поддержит вашу.
Я протянула ему пальмовую ветвь мира — он принял ее за дубину, которая огрела его по голове. Судя по выражению его лица.
— Марина! — взревел он, добавив последнюю деталь в образ жертвы варварского нападения. — Я тебе о чем уже целый час талдычу?
— Вот и хорош талдычить, — спокойно бросила я. — Теперь меня послушай.
— Что мне тебя слушать? — еще больше разъярился он. — Что мне слушать, я тебя спрашиваю? Даже гений этот … а его не зря, наверно, так назвали! — размахался он руками, — … так вот, даже он говорит … и я с ним здесь полностью согласен! — ткнул он в меня указательным пальцем, — что люди не готовы к такой бойне. Они же в нас не верят! В смысле, всерьез. А если и поверят — ты понимаешь, что наш раскол у них вызовет? До нас они не дотянутся — а вот мелких на части порвут!
— Гений, говоришь … — процедила я сквозь зубы. — А скажи-ка мне, как часто он на земле бывает?
— Не знаю, — озадаченно сбавил он тон. — Но точно был. Пару раз.
— Так откуда он людей знает? — дала я, наконец, и себе волю. — Их и ты не знаешь. И он, — махнула я в сторону Кисы, — и вообще никто из вас. Вы только с отдельными экземплярами сталкиваетесь. Ну ладно, ты их больше видел, — выдавило из меня дурацкое чувство справедливости, — но отнюдь не лучших. Так кто вам право дал обобщать?
— Вот не понял, к чему это, — подозрительно откинул голову Стас.
— А к тому, что инстинкт самосохранения у человечества по необходимости хорошо развит! — Теперь я к нему придвинулась. — Может, люди в вас и не верят, но возню вашу закулисную чуют. Сколько всегда слухов было о масонах, иллюминаторах и закрытых ложах — а в последнее время уже вообще открыто о клубах хозяев жизни и тайном мировом правительстве говорят.
— Так то говорят, — небрежно отмахнулся от меня Стас. — Они о вышестоящих никогда ничего хорошего не говорят. Главное, чтобы бунт не подняли — у меня штата не хватит их остановить. Они же эту землю разнесут ко всем темным!
— Нет, не просто говорят, — заверила я его, и он снова замер, уставившись на меня исподлобья. — Своим правителям люди верят ничуть не больше, чем вам, и давно уже поняли, что им нужно самим себя защищать. И научились самоорганизовываться. В последнее время это совсем не трудно стало.
— Опять не понял, — угрожающе произнес Стас, выдвинув вперед челюсть. — Это же чем наш отдел по изучению земного общественного мнения занимается? У них под носом подпольные ячейки плодятся … Вернусь — уши поотрываю.
— Ну-ну, пусть поищут! — торжествующе рассмеялась я. — Это виртуальные ячейки. В соцсетях.
Стас пренебрежительно фыркнул.
— А вот это зря, — фыркнула я ему в ответ. — Там люди не только фотки выкладывают и путешествиями хвастаются. Они свои мысли публикуют, находят тех, кто их разделяет, обмениваются информацией, советами … Группы единомышленников создают … — Я выжидательно замолчала.
Стас уставился на меня отсутствующим взглядом с совершенно непроницаемого лица. За которым — как я по своему личному опыту знала — всегда стояла лихорадочная, но всесторонняя оценка вновь поступивших данных. Или жесточайшая борьба с самим собой.
— Что ты предлагаешь? — услышала я, наконец, долгожданный вопрос.