Единственное, что успел сделать тот — это скрыть от всевидящего ока сцену своего единственного разговора с Евой. Это даже нельзя было назвать его действием, по крайней мере, осознанным — у него словно подсознание пришло на помощь парализованному разуму, окружив это воспоминание, закрыв его собой, как сама Ева голову руками прикрывала под ударами Адама.
Сколько это продолжалось, он не мог сказать — только сил и хватило, чтобы держать этот щит перед единственным неопровержимым доказательством того, что Ева вступила с ним в контакт. Она не сумела воспользоваться шансом, который он ей дал, но не жизнью же за это расплачиваться!
Наконец ощущение чуждого и вездесущего присутствия в его сознании исчезло, но Первый даже не успел вздохнуть с облегчением — Творец снова заговорил.
— Я позволил Вам слишком много вольностей. Я слишком долго потакал им. Я слишком долго терпел их. В результате, Вы забыли о том, что были созданы всего лишь в помощь мне.
— Можно хоть слово сказать? — не выдержал Первый.
— Для этого Вам были созданы все условия, — продолжил Творец чеканить каждую фразу, словно Первый даже и рта не раскрывал. — Вам было отведено отдельное место для работы. Вам был предоставлен штат для реализации Ваших идей. Вам была дана полная свобода творчества. В результате, Вы возомнили себе, что вполне можете заменить Вашего создателя.
— Да некогда мне что-либо мнить было! — шагнул Первый к нему, донельзя уязвленный невероятной несправедливостью предъявленных обвинений.
Творец не шевельнулся — остановив его все тем же ледяным и безжизненным, словно белоснежная пустыня на его планете, взглядом.
— Вы позволили себе мои исключительные функции. Вы позволили себе хвастаться этим перед первородными. Вы позволили себе начать брожение в наших рядах. Отныне этому будет положен конец.
— Какой конец? — внезапно охрип Первый.
— Вам дали возможность попробовать себя в роли управляющего отдельным миром — Вы превратили его в полную нелепость, перечеркивающую все основополагающие принципы, — отложил вынесение вердикта Творец — видно, вспомнил еще пару важных пунктов в списке его прегрешений. — Вам позволили наиграться этой пародией на эффективное мироустройство на протяжении одного жизненного цикла — Вы посягнули на мое право преумножать эти циклы. Прекрасно.
— Что прекрасно? — растерянно пробормотал Первый, чувствуя за этим словом смысл, не имеющий к нему ни малейшего отношения.
— Вы готовы преступить любые границы для сохранения этого проекта — прекрасно, мы готовы пойти Вам в этом навстречу, — все также бесстрастно подтвердил Творец его смутные опасения. — Ваш первородный будет находиться в том мире, для которого он был создан. И который Вы так ярко живописали не только мне, но и его паре. Обеим его парам.
— Да он же отверг этот мир! — воскликнул Первый, чтобы отвлечь внимание Творца от его последней фразы — неужели щит все же не сработал?
— Мы не создаем миры на выбор первородным, — отвлекся Творец от одного аргумента — только для того, чтобы усилить тяжесть других. — Задача последних состоит в том, чтобы обеспечить полноценное функционирование первых. А в Вашем эксперименте уже давно пора восстановить его исходное предназначение. Чем и займутся упомянутые первородные. Под непосредственным контролем моего представителя.
— Вы отбираете у меня мой мир? — выдохнул Первый, категорически отказываясь верить своим ушам.
Творец снова помедлил с ответом, словно давая ему время смириться с неизбежным.
Глава 11.17
— Такое решение было бы наиболее оправданным, — изрек наконец он. — К сожалению, Вы уже внесли в проект слишком много источников возмущения, и мне не представляется справедливым возложить их устранение на непричастную к ним сторону. Это вменяется в обязанность Вам — и запомните, что Вам дается еще один шанс принять участие, наравне с моим представителем, в обеспечении обещанной рентабельности этого проекта — в кратко-, а не долгосрочной перспективе.
Первый снова подался вперед, но Творец отпустил его небрежным движением руки, уже опустив взгляд на лежащие перед ним бумаги и, казалось, потеряв какой бы то ни было интерес к когда-то незаменимому собеседнику.
Оказавшись в приемной, Первый в замешательстве оглянулся по сторонам, ничего толком не видя и лихорадочно соображая, как теперь договариваться с этим незваным представителем всевидящего ока.
— Ты мне за это дорого заплатишь, — вырвало его из раздумий о дипломатических переговорах яростное шипение.
— За что?! — вздрогнув, повернулся он к столу Второго.