Ага, сейчас. Пусть своих праведников назад в макет забирают. Или прямо к себе в башню — похоже, там только таким место и осталось. Главное, чтобы подальше от них с Лилит.
Взлетев с планеты-призрака, Первый примерился, быстро произведя в уме расчеты … и разнес идеальный мир Второго вдребезги.
Направив некоторые самые мелкие его части к своему — будут Лилит ее падающие звезды.
На всю жизнь хватит.
Глава 12. Татьяна о земной гибкости
Я боялась перевести дыхание до самого конца.
До того самого момента, когда мой ангел подписал контракт, предоставляющий ему работу в чрезвычайно перспективном новом отделе.
Да еще и не подотчетном внештатникам.
Что гарантировало ему определенную неприкосновенность.
Как я надеялась.
И намеревалась сделать ее определенность всеобъемлющей.
Особенно после того, когда узнала, в какой разнос он пошел во время нашей последней — и не такой уж долгой на самом деле — разлуки.
Предложенная Винни версия моего похищения прямо с церемонии распределения сразу показалась мне совсем не убедительной. У меня тогда, правда, голова совсем кругом шла — когда выяснилось, что ангельские элиты ничем от земных не отличаются, если речь о жизни их обычных сограждан заходит. Что уж говорить об их отношении к злостным нарушителям установленных ими правил.
Мой ангел всегда хвастался, что сумеет выкрутиться из любого разбирательства, которыми все его прежние фокусы заканчивались. На это я и рассчитывала, когда его с историей всей нашей земной жизни арестовали. Но на этот раз ему, похоже, предъявили все прежние прегрешения, вместе взятые, и приговорили к пожизненному заключению в какой-то глуши. Откуда ему пришлось просто бежать.
Он мне, конечно, гордо поведал, что сам из своей ссылки выбрался — но только в безжизненную пустыню, и мне очень интересно, что бы он в ней потом делал, если бы его Винни оттуда не вывел?
И как бы он меня потом похитил, если бы подчиненные Стаса всех внештатников на себя не отвлекли? Вот какой нормальный беглец из мест заключения бросается на толпу правоохранителей вместо того, чтобы спокойно отсидеться … хотя бы у того же Винни, пока весь ажиотаж не уляжется?
Хорошо хоть я успела и предложить, и аргументировать его введение в штат нового отдела — до того, как он снова все крушить направо и налево начал.
Стоит ли удивляться, что внештатники мгновенно за ним явились, как только узнали место нашего расположения?
Я и не удивилась — я в ужас пришла. Потому что к тому времени выяснилось, что Стаса уволили.
Выгораживать моего ангела больше было некому.
Его самого после побега даже слушать не будут.
Оставалось надеяться только на себя.
В последний момент я все же попросила его четко придерживаться в показаниях одной только версии Винни — в конце концов, Стас почему-то поддержал ее, значит, не такая уж она была и бестолковая. Но когда это мой ангел к голосу разума прислушивался — любого, и особенно моего? Мне и самой-то показалось, что Стас велел мне эту просьбу ему передать скорее от отчаяния — словно за последнюю, даже самую хлипкую соломинку хватаясь.
Когда меня доставили в мою старую комнату в учебном здании, я долго думала — впервые отсутствие у ангелов потребности во сне по-настоящему пригодилось — и решила, в конце концов, придерживаться своей прежней тактики.
Чуть-чуть развив ее.
Завтра мы наверняка вернемся к прерванной моим похищением церемонии зачисления нас с Тенью в штат нового отдела. Если моего ангела на ней не окажется, я потребую повторного рассмотрения своего предложения по расширению этого штата. Именно потребую — поставив положительное решение этого вопроса условием своего собственного подписания контракта. А если меня попытаются заставить его подписать, я сбегу.
Мой ангел нас тогда прямо наружу перенес — вот не мог он мне пути отхода показать вместо того, чтобы красоваться! — но я запомнила, в какую сторону тогда хлынула от меня волна жара от удаляющихся внештатников и подчиненных Стаса. По-моему.
Неважно. Если что, инвертируюсь. Посмотрим, что у них тогда за новый отдел из одного только Тени получится!
Выйдя на следующий день в учебную аудиторию, я с первого взгляда убедилась в том, что принятое мной решение оказалось единственно правильным.
Там откуда-то взялся Стас — и судя по его лицу, мысли у него текли всю ночь в том же направлении, что и мои. После увольнения он мог сюда явиться только в надежде ухватиться за все ту же последнюю соломинку. Вот и сел в стороне, чтобы внимание к себе не привлекать, и мне знак сделал расположиться поближе к нему, чтобы — в случае чего — хватать молниеносно.