Не успела я ему о заоблачном заговоре рассказать, как он расцвел. В самом прямом смысле — прямо рыжая шевелюра нимбом вокруг головы засветилась.
— Так это же замечательно! — зашелся он в непонятном восторге, вскакивая с дивана.
— Что замечательно? — оторопела я.
— Значит, все позади! — забегал он по комнате, хлопая себя ладонями по плечам. — Поняли они наконец, что наблюдатели неправы. Нашлись светлые головы. Вот я всегда знал, что правда восторжествует, как бы ее ни пытались извратить.
— Светлые?! — задохнулась я.
Выслушав вторую часть плана светлых голов, Тоша притих. Я бы даже сказала, слишком — никакого естественного, с моей точки зрения, возмущения я в нем не заметила.
— Ты знаешь, Марина, — произнес наконец он, глядя себе под ноги, — мне кажется, что ты судишь всех людей по себе. А они не такие. Ты вспомни тех уродов, которых мы для Стаса разыскивали.
— Это исключения! — вспыхнула я.
— Правильно, — согласился он. — Их немного, но и таких, как ты — единицы. Большинство же людей — как моя Галя. Я не в обиду, но им нужны только достаток, уют и социальный статус. Чтобы как у всех, но только немножко лучше. Их одинаково страшат и преступление, и подвиг. Они за ними даже на экране телевизора наблюдают, как за хищниками в зоопарке — главное, чтобы их надежная решетка разделяла.
— Значит, я сужу людей по одной себе, — прищурилась я со злостью, — а ты по одной Гале?
— Да нет, — пожал он плечами. — Я уже давно ко многим людям приглядываюсь — и по работе, и для Стаса. Для него я вообще больше в их излияниях и откровениях копаюсь. Ты себе не представляешь, — вскинул он на меня глаза, полные брезгливости, — что они у себя на страничках постят! Еще и стараются перещеголять друг друга в пошлости и банальности. И селфи эти бесконечные — я, я, я, и еще раз я. Вокруг которых пустота. И это в Интернете, — добавил он с горечью, — величайшем достижении человечества!
— Ну, постят люди разное, — не согласилась я. — В Интернете, как и в жизни, всякого хватает, на любой вкус и цвет. Мне, например, там другие посты нужны будут — и в этом мне понадобится твоя помощь.
Я рассказала ему свою идею организации людей и добавила для верности, что идея эта получила полное одобрение Стаса.
Не помогло. Не только я выпала на слишком долгое время из гущи событий, когда все ангельские силы были брошены на спасение Татьяны в заоблачных джунглях. Но если у меня на той обочине только энтузиазм накопился, то Тоша там напрочь потерял безусловный прежде трепет, в который его когда-то приводило одно только упоминание о Стасе или Анатолии.
— Марина, безопасность я тебе обеспечу, — твердо заявил он мне, — но больше на меня не рассчитывай. Честно говоря, я не то, чтобы не уверен, что людей спасать нужно — я просто сомневаюсь, что они хотят, чтобы их спасали. Так, порассуждать о высоких материях — это они всегда готовы, но что-то делать, выходить из своей зоны комфорта — сомневаюсь. Так что не буду я в этих твоих группах участвовать — не хочу еще больше в людях разочаровываться.
И сдвинуть его с этой позиции мне так и не удалось. Ни призывами к справедливости, ни напоминанием, что ангельская предвзятость просто с мелких на людей переместилась, ни угрозой его собственной будущей работе, если хранителей упразднят, ни прямым вопросом, на какой стороне баррикады он находится.
— Я на стороне Дары и Аленки, — с убийственным хладнокровием ответил он мне. — Вы будете делать то, что считаете нужным — я тоже. Вот Макса я совсем не понимаю. У девочек … и у Игоря, — поспешно добавил он, — впервые появилась надежда на будущее, на какую-то перспективу. Ты всерьез думаешь, что я поставлю эту перспективу под угрозу, выступив против ее авторов? Ради чего?
И я еще считала его самым очеловечившимся из всех наших ангелов!
На поверку полное отсутствие ангелов у меня под рукой оказалось не такой уже хорошей новостью.
Глава 3.5
Описывая Стасу возможности поиска единомышленников в соцсетях, я не стала вдаваться в подробности — в конце концов, он тоже явно что-то от меня утаил. На самом деле, я рассчитывала на Тошу не только как на систему безопасности.
Зарегистрировавшись в нескольких открытых группах, показавшихся мне интересными — через них потом приглашение и в закрытые получу — я с ходу уперлась в крупную проблему.
Писала я всегда легко и всегда только то, что думала. Подстраиваться под вкусы современности, все более скатывающейся своими смайликами к наскальной живописи древних людей, чтобы завоевать читателя — нет уж, спасибо.
У меня и моя часть воспоминаний для Татьяны на одном дыхании на бумагу легла, потому что я в ней душу, наконец, отвела — и от всей этой души высказалась и об ангелах в целом, и о Татьянином, в частности.