Я догадывалась, что и моему ангелу, и остальным не сладко придется — но они все уже не раз из таких передряг выпутывались, что я не сомневалась, что их — особенно всех вместе — никто голыми руками не возьмет.
Но Игорь …
— Со своей же стороны хочу добавить, — неумолимо добивал меня Винни, — что при потере надежной команды там и весьма многообещающих союзников здесь, мне будет намного труднее восстановить истинное положение вещей в этом фантастическом мире.
— Так что же делать? — окончательно растерявшись, спросила я вслух. — Возвращаться?
— Подожди-ка, подруга дорогая! — ответила мне Марина, резко дернув меня за плечо — лицом к себе. — Что-то ненадолго тебя хватило!
— Да это ты подожди, Марина! — с досадой сбросила я ее руку с плеча. — Ты далеко не все знаешь — и я тоже не подумала, не все учла …
— Да ну! — всплеснула руками Марина. — Так, может, хоть ты мне глаза на высокие, простым смертным недоступные истины откроешь? И кто это тебя на полноценный учет наставил? Эти, вроде, все отчалили — Стаса они на тебя, что ли, спустили? Так я его сейчас наберу — утащат тебя, пусть сюда больше не является, прибить не смогу, но искалечу …
— Да причем здесь Стас? — торопливо перебила я ее, чтобы земные союзники не стали в глазах Винни слишком многообещающими. — С нами еще один был — он поважнее Стаса будет, от него не отмахнешься …
В голове у меня булькнуло короткое пофыркивание.
— Это скольких же к тебе приставили? — прищурилась Марина, водя глазами из стороны в сторону. — А этому, надо понимать, важность все манеры заменяет? Представляться необязательно, к людям являясь? Достаточно подглядывать и подслушивать исподтишка? Он, может, лучше нас знает, что нам здесь лучше?
— Ходить по кругу не досадно, коль спутник гонит скуку прочь, — зазвенело у меня в ушах от вызова в опять новом, полном предвкушения голосе Винни.
Я нервно глянула в его сторону … и окаменела.
Сидящий на его месте силуэт материализовался — но это был не Винни.
Глава 12.10
Вместо кругленького, упитанного, обезоруживающе обтекаемого и совершенно безвозрастного — вот сколько лет колобку? — балабола там сидела куда более впечатляющая фигура.
Он явно был немолод, но на старческую дряхлость во всем его облике и намека не было. Скорее, в нем сквозило зрелое осознание своих сил и возможностей и полное владение и теми, и другими.
Внешне он казался составленным исключительно из резких линий, соединенных под не менее острыми углами — но снова не так, как у того преподавателя на моем начальном курсе, которого я «циркулем» окрестила. Тот и говорил, и двигался сплошными рывками — этот же сидел, скрестив руки на груди и поджав ноги под стул, словно сложный механизм, искусно сложенный в максимально компактную форму.
Вот как-то не хотелось мне увидеть, во что он развернуться может. Я бы не очень удивилась, если бы у этого действительно крылья из спины выехали — медленно, один ряд заостренных книзу перьев за другим — и раскрылись на пол-комнаты двумя угрожающе поднятыми кверху символами ангельского всесилия …
Тьфу ты, чего только не померещится после такой нервотрепки! Это мне его волосы перья напомнили — торчащие черными с легкой проседью лохмами во все стороны. И густые брови им под стать — сведенные к переносице все под тем же острым углом и нависающие над глазами, буравящими Марину …
— Это кто такой? — тут же ощетинилась она, ни мало не тушусь под его пронзительным взглядом.
— Не знаю, — честно ответила я — назвать его старым именем у меня язык не повернулся.
— Гений, это Вы? — раздался с другого конца комнаты настороженный голос Игоря.
— Кто?! — откинула Марина голову и смерила не-Винни своим особым, для ангелов предназначенным, взглядом с головы до ног, обратившись затем нарочито ко мне: — У них там, что, мания величия главным критерием профессиональной пригодности является?
Не-Винни встал — оказавшись еще выше, чем я предполагала. Но никакой поэтапной раскладки мудреного инженерного сооружения не случилось — такой плавностью движений даже мой ангел похвастаться не мог. Даже в своих акробатических трюках на старом дубе в нашем земной парке.
Слава Богу, ну хоть что-то знакомое в нем осталось!
— Меня действительно так называют. — А вот голос у него снова поменялся — из него исчезло и дурашливое бормотание, и сосредоточенная резкость, и высокопарный пиетет, уступив место спокойной властности, не испытывающей ни малейших сомнений в своей правомочности. — В наших кругах. После определенных событий. Хотя я, по правде говоря, всегда предпочитал звание … — Он впился в Марину непонятно пытливым взглядом. — … Несущего свет.