Стас на их фоне казался наиболее преданным своему делу профессионалом, но громогласно объявлять о непримиримой борьбе с противником, выживать его с земли всеми правдами и неправдами и при этом пользоваться, глазом не моргнув, его услугами на ней же, когда своих силенок не хватает — это не лицемерие?
А теперь еще и этот … почти отец-основатель! Которого нам подсунули ввиду явного провала их менее опытных гонцов в переговорах с человечеством. Начать большой проект, вложить в него … по его словам, правда … кучу сил и идей, а потом лапки сложить, когда его от него отодвинули — это не слабодушие? Не безволие? Не трусость?
И что интересно — он оказался в курсе, что все его предшественники входили в состав моего летучего отряда. Но как вы думаете: хоть один из них — хоть мельком, хоть сквозь зубы и между делом — сообщил новому лицу в переговорах о том, что именно в этом отряде они показали свои самые лучшие результаты? В том самом, в котором им была гарантирована четкая организация, обеспечено строгое разделение функций и предоставлены все возможности блеснуть своими сильными сторонами? Прикрывая и нивелируя слабости друг друга. Забыв о конфронтации и впервые, наверно, почувствовав чисто человеческую силу единства.
У вас есть три попытки найти ответ на этот вопрос. По числу участников моего отряда — Анатолия я не ввела бы в него даже в самом страшном кошмаре. Этот единоличник на любом пьедестале почета блохой скакать будет, чтобы все призовые места своей персоной занять.
Вот когда он о людях вспомнил — когда сам не смог Татьяне память вернуть? Как же ему вдруг понадобилось тогда все ее окружение! Так, что даже в ответ на мои встречные предложения не взвился, как обычно — зубы, небось, скрипели! А потом что? Мало того, что тут же снова принялся настраивать Татьяну против земли — в жизни не поверю, что она сама отказалась вернуться хотя бы к Игорю! — так еще и данное мне добровольно с виду обещание донести правду о людях до их братии провалил!
Именно поэтому не вызвало у меня известие о том, что отец-основатель вдруг соизволил оказать нам поддержку, ничего, кроме глубочайших подозрений. Ни один из них о земле ради нее самой никогда не вспомнит! У этого, надо понимать, игрушку более крепкие ребятки отобрали, а он, благоразумный, с ними связываться, чтобы свое отстоять, не стал — ну, правильно, чего на рожон лезть, лучше удобного момента дождаться.
А игрушка — ничего, она потерпит, ей же все равно, кто ее крутит-вертит.
И дождался, терпеливый — обстоятельства, видишь ли, отличные сложились! А все они в том, что надоело земле игрушкой быть — отчего же не воспользоваться ее руками, чтобы обидчикам нос расквасить?
А если сломается она при этом, так всегда можно себе другую найти.
Это только у людей земля одна, и другой им не нужно.
Я окончательно в этом убедилась, когда мелкие взяли на себя соцсети.
В которых довольно быстро нашли весьма впечатляющее число сторонников.
Уже давно, как оказалось, ощущающих угрозу человечеству.
Хотя и смутно — источники этой угрозы они видели, больше частью, на самой земле.
Но главное — они были готовы сопротивляться той угрозе всеми посильными способами.
И объединяться перед ее лицом.
А вот я опять не у дел осталась.
С тем, что у меня с онлайн общением ничего не вышло, я смирилась быстро — в конце концов, работая в туризме, я всегда легче прямой контакт с людьми находила.
А людей нам нужно было на свою сторону привлечь как можно больше.
Причем, людей активных, находчивых и не боящихся риска.
А значит, подошло самое время моей фирме развивать нестандартные туристические направления.
Первыми в моем списке оказались, разумеется, Татьянины французы.
Во-первых, у них там и горы с труднопроходимыми склонами, и побережье океана, еще не зализанное до лакированной цивилизованности, и пещеры с озерами имеются — найдутся маршруты на любой вкус любителей острых ощущений.
Во-вторых, зная местную специфику, они с результативной рекламой помочь смогут.
И в-третьих, их ангелы уже давно в открытом контакте со своими людьми — наверняка откликнутся на идею их защиты от своей небесной братии.
Вот с этим пунктом я ошиблась.
В последний раз я была у них уже давно, и перемены мне просто в глаза бросились.
Справедливости ради, Франсуа уже был хорошо в возрасте — он даже от дел около года назад отошел — и сильно сдал.