— Укол сомненья зачастую вскрывает взгляду скрытый слой, — пробормотал он, иллюстрируя предупреждение Татьяны об ускользающем смысле отдельно понятных слов, и потряс головой, снова концентрируя взгляд на мне. — Да-да, конечно. Татьяна. Проход. Она имеет полное право воспользоваться очередным своим открытием и остаться в этом мире. Я лучше кого бы то ни было понимаю, что ею движет, и отдаю себе отчет в том, что здесь ее желание имеет полную поддержку.
— Так в чем проблема? — с готовностью ухватилась я за его слова. — Просто не мешай!
— Если вы будете настаивать, я не смогу вам помешать, — признал он без малейшего намека на неудовольствие. — Но что ты можешь ей здесь предложить? Вернуться к ее прежнему незаметному существованию? Даже это не получится — искать ее будут обе стороны моих соплеменников, а делать это они все умеют. Она уже слишком много знает и еще больше умеет, чтобы ей позволили просто исчезнуть.
— И это ваша свобода выбора? — процедила я сквозь зубы, получив еще одно — из первых рук — свидетельство ангельского лицемерия.
— О свободе выбора говорят, когда его варианты ограничены в числе дарующими это право, — усилил он впечатление, — и последних устраивает любой из них. Ее не спасет даже переход в полностью неощутимое состояние — именно она открыла способ преодолевать защитную оболочку и уже поделилась им с определенным кругом … посвященных.
Так вот о чем Тоша мычал — ему так она похвасталась своими небывалыми успехами на небесной ниве! Только лучше бы она на той ниве в герои труда не рвалась, а если уж дорвалась — так хоть язык бы при себе держала!
— Мы, конечно, можем дать ей группу прикрытия, — продолжил один из, вне всякого сомнения, посвященных, задумчиво выпятив губы, — я слышал, что многие из допущенных к ее открытию превратились в самых верных ее поклонников … Нет, — качнул он головой с досадой, — на ее поиски бросят такие силы, что никакая самая подготовленная, самая преданная ей группа долго не продержится.
— Я думаю, что мы здесь, на земле что-нибудь придумаем, — уверенно заметила я, перебирая в памяти все те удаленные уголки, которые так недавно и так кстати посетила.
Холеные небожители уверены в своих силах? На легкую добычу по привычке рассчитывают? Посмотрим, как они будут джунгли прочесывать! Особенно, если на каждой ветке, под каждым кустом, в каждой складке местности их сюрпризы ждать будут.
— Я допускаю, — проницательно усмехнулся тот, кто чуть ли не клялся, что никогда не позволит себе влезть в мои мысли без разрешения, — что в этом мире все еще остались места, где ее можно будет более и менее надежно спрятать. Но в чем будет смысл такого существования? Вдалеке от всех нас — наверное, но и от вас тоже — захоти любой из вас навестить ее, он тут же приведет к ней группу захвата.
На это возразить мне было нечего — как я ни пыжилась. Можно, конечно, более длинную цепочку контактов соорудить, но ведь все равно пронюхают, проследят хотя бы! Вот так бездарно сдать им места расположения самых надежных сил? На такой риск я пойти не могу. Даже ради Татьяны — речь обо всем человечестве идет!
— Сейчас она уже может наведываться в этот мир, — продолжал гнуть свою линию уверенный голос. — Не так часто, как сейчас, чтобы избежать ненужных шатаний даже в наших рядах. Но главное — повторюсь, из нее получился фантастический ангел. С совершенно невероятными возможностями. Которые она может реализовать только у нас, между нашими башнями. И я почти уверен, что когда эти башни дадут, наконец, ход своим планам, ей просто придется их реализовывать.
— Ей придется?! — шагнула я к нему — похоже, оттаскать за уши этого самого коварного, по общепризнанному мнению, небожителя я — ради Татьяны — очень даже готова! — А вы все чем там заниматься собрались? Нашли себе дурочку-вундеркинда, чтобы прикрываться ею? Чтобы впереди себя ее выпихивать? Чтобы она вам победы голыми руками из огня таскала?
— О наших планах завтра, — напомнил н мне, не отклонившись, а подавшись навстречу с выражением совершенно непонятного предвкушения. — Сейчас скажу только, что из своего предыдущего опыта я сделал несколько выводов. Один из которых — для успеха любого сопротивления каждый его участник должен находиться на своем месте. Не на том, которое ему нравится, а на том, где он больше всего нужен. А сейчас, — разочарованно вздохнул он, когда я застыла на месте, выцеживая из его слов хотя бы одну причину его давнего поражения, — если ты не возражаешь, мне еще Игорь на пару слов нужен.
Еще как возражаю!
Но только почему-то уже на кухне.