Да и вряд ли он успел бы столько наваять за ночь и полдня.
В офисе, с ходу нагрузив сотрудников под завязку, чтобы не отвлекали, я заперлась у себя в кабинете и взялась за присланные картинки снова. Уже разглядывая то, что было на них изображено.
С очень разными ощущениями.
На первых определенно просматривались пейзажи то ли Арктики, то ли Антарктиды. Все рисунки были черно-белые, но на этих белизна была прямо слепящей. И хрупкость рисунков очень к месту показалась — возникло чувство, что прикоснись к любому, снег скрипнет под рукой, пробрав до самых костей жгучим холодом.
У меня плечи сами собой передернулись. Северное направление я сама не прорабатывала — сопровождающих группы на разведку отправляла. Туда любители лыжного и альпинистского экстрима предпочитали зимой отправляться, а мне и в наши умеренные холода каждый день тремя казался.
Следующая порция рисунков была явной противоположностью первой. Судя по плавным очертаниям холмов, волнистым, направленным все в одну сторону линиям на земле, нарочито небольшому солнцу высоко в небе и точно такой же безжизненности пейзажа — это была пустыня.
Я снова поморщилась, но уже от воспоминания. В подобные места я таки ездила — чтобы своими глазами оценить их туристическую перспективность, но одного раза мне вполне хватило. Там для обеспеченности хотя бы сносного существования такая экипировка требуется — а у сопровождающих она за счет фирмы — что для сохранения рентабельности пришлось так взвинтить цены, что осталось у нас это направление слабо востребованным.
Потом пошла серия видов джунглей. В целом, весьма похожих на те, которые я только что прочесала. Так что неудивительно, что они мне сразу же чуть ли не роднее показались. Особенно, два из них: один — с явно быстрой рекой, рассекающей их до самого горизонта, а другой — с совсем уж непролазной чащей, обступившей небольшое озеро овальной формы.
И, разумеется, ни на одном из них не было и намека даже на то отдаленное подобие дороги, по которой мы с Кисой так недавно тряслись, усмехнулась я. Так что пусть только попробует художник заговорить о пагубном воздействии человека на природу — я вот точно такую реку и озеро, по-моему, тоже всего пару недель назад своими глазами видела.
Не обошлось, впрочем, и без картинок райских кущей. Такие места мне ни разу за всю мою туристическую карьеру на глаза не попадались: не чаща, но растительность богатая — и листья на деревьях здоровенные, как опахала, и цветы среди них один вычурнее другого, и тут же плоды гроздьями чуть ли не до земли свисают. Причем, на каждом дереве разные — одним словом, чистейшая эклектика, бьющая и по глазам, и по нервам.
Вот в такие места у меня точно отбоя от клиентов не было бы. Хотя почему «бы»? Путешествия у людей всегда рука об руку с торговлей шли, а она точно испокон веков существует — вот древние туристы и объели все это изобилие. И пусть только кто-то попробует их этим попрекнуть — надо было либо людей без потребности в пище создавать, либо дары природы поравномернее на земле разбрасывать.
А потом я добралась до последних фотографий — и всю иронию с меня тем самым бризом и сдуло. Побережья океана я всегда разведывала лично — чуть ли не всех из них и по много раз. Не общеизвестные места ленивого, праздного отдыха со всеми удобствами — на тех направлениях клиентами толпами паслись, но и конкуренция была такая, что прямо зубами приходилось то самое место под солнцем выгрызать.
Нет, мне всегда удавалось найти уголки практически нетронутой природы, еще не причесанной и не залакированной цивилизацией — в которых была только узкая или не очень полоска песчаного берега, с густой или не очень стеной растительности за спиной и бескрайним простором воды и воздуха перед глазами, где океан встречается на горизонте с небом.
Ну, и с небольшой деревушкой неподалёку, конечно — еду же надо где-то брать. И на ночлег устраиваться.
Я возвращалась к этим последним рисункам снова и снова — даже дома, после работы. На них никаких деревушек, понятное дело, не было, а оттого они казались мне еще привлекательнее. Вот уж где точно можно не опасаться ангельских пронырливых глаз — за отсутствием объектов внушения. Может, туда съездить — отдохнуть от них всех? Раз уж за что я ни возьмусь — сразу картина апокалипсиса рисуется.
Пискнул телефон.
В пришедшем сообщении не было ничего, кроме пяти вопросительных знаков.