— Нравится? — понеслась до меня из трубки очередная волна напряжения. Усиленная.
М-да, говорят, автор самого себя в той или иной мере в свои творения вкладывает — этот вот так, что ли, свою сущность представляет? Физиономию его не видно, но судя по голосу — комплиментов ждет.
— Впечатляет, — ограничилась я минимальным. — Такому хорошо в благотворительности работать — пожертвования от зрелых дам рекой потекут. Не хочу критиковать руку художника, — сочтя дань объективности более чем достаточной, вернулась я с облегчением в привычной себе прямоте, — но пейзажи и животные получились лучше.
На той стороне трубки опять раздался невнятный звук — то ли подавленного негодования, то ли сдержанного смешка — но напряжение резко спало.
— А Ева где? — получив явное доказательство того, что без всяких недомолвок любой разговор лучше идет, принялась я развивать успех.
— Ее эскизов у меня нет, — отозвался он самым жизнерадостным тоном. — Она не входила в мой проект. Скажем так: ее создавали в спешке, из подручных средств и без детальной проработки образа — так что просто представь себе копию Адама.
Интересно, а брюнеты тогда у нас откуда взялись? Вот это был бы подарок апологетам теории инопланетного вмешательства!
— Так ущербный у тебя тогда проект был! — фыркнула я. — Неудивительно, что его корректировать пришлось. Кто мир для одного человека создает? Он же так и помрет без продолжения рода!
— Разумеется, в моем проекте была пара первородных, — снова медленно, с нарочитым терпением в голосе заговорил он. — Но их пути потом разошлись: она приняла этот мир, он — нет. И его внедрили туда потом действительно против его воли. И моей собственной — я считал невозможным насильно навязывать кому бы то ни было свое творение.
— А портреты этой ее у тебя сохранились? — Вот хорошо бы получить опровержение бреда об инопланетянах прямо из первых, так сказать, рук! — Покажи хоть прародительницу!
Телефон опять замолчал — так глухо, что я уже почти решила, что он все же отключился. Ну, понятно — тут же восторги по поводу его собственного, на бумаге воплощенного, Я ожидались!
Я вздрогнула от уже неожиданного писка и уставилась на еще одно лицо на экране телефона.
Еще более мне знакомое.
Ежедневно смотрящее на меня из зеркала.
Только лет тридцать назад.
Хотя нет — у меня и тридцать лет назад не было такой открытости и во взгляде, и во всем облике. Я уже тогда четко знала, что жизнь — штука суровая и в ней нужно постоянно быть готовой к чему угодно.
Собственно, судя по тем обрывкам довольно неприятных воспоминаний, я об этом знала не только тридцать, но и сто, и двести … и к скольки там еще столетиям они меня приговорили — назад.
А вот теперь стоп. Это он на что теперь намекает? Что я на свой возраст намного лучше сохранилась, чем предполагала? Даже после откровений о его противоестественной длительности?!
Нет-нет-нет, человека с таким лицом, как у нее, наказывать точно не за что.
Значит, это моя прабабка — вот и сходство проявилось, гены сработали.
Нет, пра-пра-пра-прабабка.
Я на тысячи лет у себя за спиной не согласна — я только с сотнями смиряться начала!
— Узнаешь? — крайне неуверенно протолкалось к моему сознанию одно короткое слово.
— Некоторое сходство просматривается, — осторожно заметила я, четко обозначая дистанцию с навязываемым мне образом. — Можно предположить, что таки прародительница. В целом, даже похоже на правду — не могла я произойти от того, кому земля не нравится.
Я снова замолчала, словно меня кто-то за горло схватил. При всем своем лингвистическом образовании арифметику я еще пока не забыла — и она вдруг клацнула у меня в голосе резким, хлестким выстрелом.
— Подожди-ка, — медленно проговорила я, запнувшись при воспоминании о том, какую брезгливую насмешку всегда вызывали у меня мужские ухаживания — и ангельские тоже, Стас с Максом соврать не дадут. — Ты что-то говорил о двух линиях в человеческом роде. Адам с Евой — понятно, а эта … ты что, в гермафродита ее переделал?!
— Да Творец же мне свидетель! — завопил он так, что меня от телефона отшатнуло. — Как тебе только в голову могло такое прийти! Хорошего же ты обо мне мнения — отправить женщину в совершенно неведомый ей мир и оставить ее там одну его осваивать! Со всеми его физическими тяготами! Без какой-либо помощи! Разумеется, нет! Разумеется, у нее появился … спутник! И очень ей подходящий, между прочим!
— А вот это уже интересно! — Вырвалось у меня с совершенно неожиданным нетерпением. — А ну, давай его сюда! Уж если до корней докапываться, так до всех!