Первый после Творца не стал входить за своими двуногими в пещеру. Притаившись у ее входа, он приготовился услышать, как угрюмое недовольство в тоне первородного сменится восторгом от открывшейся ему картины.
Они, впрочем, тоже не пошли вглубь. И не стали разглядывать стены. В тусклом, проникающем от входа свете Первый после Творца разглядел, что первородная увлекла своего спутника к темному скоплению влаги в центре пещеры. Там она наклонилась, пошарила рукой возле ног и бросила что-то в неподвижную жидкость.
— Красиво? — неуверенно спросила она через несколько минут, повернувшись к первородному.
— Нет, — снова отрезал он. — Холодно. Темно. Нехорошо.
Первый после Творца едва дождался, пока они уйдут — один широкими шагами и с поджатыми губами, другая — с опущенной головой и на шаг позади него.
Что она там нашла? Что еще сотворила эта пещера, пока он был занят в своем реальном мире? Он вошел в нее, внимательно глядя себе под ноги — ничего особенного, мелкие камешки. Недоуменно пожав плечами, он поднял один из них, подошел к краю жидкости и повторил жест своей первородной.
Если бы он не вглядывался изо всех сил, то ничего, наверно, не заметил бы — кроме кругов, разошедшихся по ровной и гладкой поверхности. Но затем в едва проницаемой для глаза глубине ему почудилось какое-то движение.
Присев на корточки, он наклонился, насколько смог, над поверхностью жидкости — ему навстречу, со дна ее, медленно и неуклонно росло … что-то. Как те отростки в дальней конце пещеры — только с короткими ответвлениями во все стороны, словно растительность в его лесу.
Это уже не самострой, ошарашено потряс он головой, это уже полное самовольство.
Быстро оглянувшись по сторонам, он изменил цвет внутренней поверхности пещеры на более светлый, чтобы улучшить видимость, поднял другой камешек и … на этот раз заметил кое-что еще.
Скоро у него в этом водоеме образовалась уже небольшая роща из квази-деревьев. И всякий раз он отмечал, как медленно погружаются камешки в эту жидкость — куда медленнее, чем в других водоемах. Он выскочил из пещеры, нахватал веток, шишек, кусков коры — часть из них закачалась на поверхности жидкости, другая погрузилась в нее, но там и зависла, не достигнув дна,
В этот день он снова вернулся на свою планету прямо из этой пещеры, даже не заходя в башню.
Поэкспериментировать он решил не на бескрайних водных просторах, а на водоеме поменьше. Быстро доведя его содержимое до уровня жидкости в пещере, он уже начал создавать солидных размеров новое существо, как вся живность в водоеме всплыла к поверхности. Работает! — в полном восторге подумал он, но живность почему-то замерла животами кверху и не подавала никаких признаков жизни.
Досадливо поморщившись, он вспомнил, что в пещере тоже не завелось ничего живого, хотя все созданные им опытные образцы уже понемногу расползались по макету. Еще раз оглядев мертвый водоем, он решил не тратить время на очистку воды и создание новых водоплавающих в нем. Пусть остается, как есть — напоминанием ему о том, что в творчестве порыв должен уравновешиваться выдержкой и осмотрительностью.
Над следующим водоемом он работал уже осторожнее — шаг за шагом поочередно повышая концентрацию минеральных составляющих в воде и увеличивая размеры новых помещаемых в нее существ. При этом часть ранее созданных мелких успела удрать во впадающий в водоем широкий поток, другие же остались, сначала очумело замерев на месте, но затем постепенно приноравливаясь к новой среде обитания.
Наконец, он перенес результаты эксперимента на бескрайние водные просторы, разделяющие участки суши. Там пришлось повозиться.
Он дал их обитателям время адаптироваться к новым условиям — вода занимала на его планете намного больше места, чем суша, и если населяющие первую существа ринутся в водные потоки, протекающие по второй, то просто запрудят их своей массой.
Он даже чуть понизил уровень водных равнин, чтобы избавить модифицированных водоплавающих от такого искушения и отделить их от оставшихся на суше — возможность разнообразить живность на планете всегда находила у него живой отклик.
Он также реализовал эту возможность, создавая более крупных водоплавающих — вплоть до огромных туш, предназначенных для прокорма двуногих, когда те будут пересекать водные просторы.
Он создал их по образу и подобию исчезнувших на суше гигантов, но хотя они получились столь же медлительными и неповоротливыми, как последние, заметить их в воде оказалось намного труднее.