Настойчиво и изо всех накопившихся сил.
Так у них появилась еще одна копия Малыша и Крепыша, которой Лилит дала очень странное имя — Последыш — и снова отключилась от всех и вся, сосредоточившись на новом детеныше.
А у Первого появилась новая, совершенно неожиданная привязка к их пристанищу.
Однажды он заметил, что Крепыш, все еще пытающийся выровнять не оконченное заграждение вокруг их пристанища, сколол с одного из стволов деревьев два относительно ровных диска и начал — обеими руками — катать их по земле, пытаясь синхронизировать их движение.
Вот, однажды возникшая идея никогда не исчезает! — одобрительно закивал Первый, вспомнив свои мысленные заметки на будущее, когда они с Лилит огромные твердые плоды доставляли тогда еще в имитацию макета и когда он сам скатывал те самые стволы деревьев для заграждения к реке, чтобы сплавить их к своему новому пристанищу.
Он подошел к Крепышу, еще немного понаблюдал за катающимися туда-сюда дисками — прямо физически ощущая, как поднимается в нем знакомая творческая волна — и, схватив первую попавшуюся под руку щепку, — быстро набросал — прямо на влажной земле — схему конструкции, соединившей оба диска и позволяющей им катиться параллельно и в одном направлении.
Крепыш отложил диски и принялся изучать схему, присев возле нее на корточки и склоняя голову то к одному, то к другому плечу. Затем он поднял на Первого глаза, жестом попросил у него щепку и пририсовал прямые линии к перекладине, соединяющей диски, а поверх нее изобразил некое заштрихованное пространство.
Первый вопросительно вскинул брови.
Крепыш вытянул перед собой руки, сжал их в кулаки и начал двигать ими вперед-назад, словно перемещая что-то.
— А это? — кивнул Первый на заштрихованную часть схемы — на мгновение у него возникло ощущение, что он снова в своей башне оказался.
Крепыш указал ему на корзину с плодами, которую Малыш как раз тащил, отдуваясь, к водоему, чтобы вымыть их.
Тут же оценив открывающиеся перспективы, Первый показал Крепышу большой палец — вот, однажды возникшая идея не только никогда не исчезает, но еще и всегда находит свое развитие!
Но практическое воплощение их совместной схемы он оставил Крепышу — исключительно в качестве награды за его посильный в нее вклад.
Глава 14.6
Их конструкции тут же нашлось применение — на ней оказалось намного удобнее и быстрее перетаскивать с дальнего конца водоема скользкую глину.
Из которой Малыш немедленно принялся лепить не только домашнюю утварь — на сей раз совершенно фантастических форм и размеров — но и различные фигурки.
Изображающие, по всей видимости, как самих обитателей их пристанища, так и их живность.
Первый смог отличить одних от других только по количеству конечностей, на которых они стояли. А вот Лилита, каждый день отмечающая растущее количество созданий Малыша, включилась в процесс со свойственной себе стороны.
Она каким-то образом вытрясла из мира разноцветную пыль, которая, смешиваясь с водой, образовывала клейкую жидкость — она наносила ее на каждую емкость и каждую фигурку в радующем глаз сочетании цветов и узоров, придавая каждому объекту своего внимания крайне привлекательную индивидуальность.
Рассматривая плоды ее трудов, Первый уверенно кивнул: точно вытрясла — за все время его многочисленных и даже дальних путешествий по своему миру ему ни разу не встретилось ничего похожего на такую пыль.
Но главное, что Лилита все дольше оставалась вместе с ними, и Первый мирно радовался бы этому факту, если бы рожденная им самим и воплощенная Крепышом идея не потребовала дальнейшего развития.
Первый даже не заметил, как Крепыш соорудил еще одну конструкцию: с четырьмя дисками вместо двух и довольно плотным настилом, соединяющим перекладины между ними.
К ней он также прикрепил две управляющие жерди — намного длиннее прежних — к концам которых привязал гибкое плетение из полосок, вырезанных из уже изношенных меховых покровов.
Первый очнулся только тогда, когда Крепыш набросил это плетение на шею скакуна, разместив свое сооружение прямо за ним.
Первый икнул — но было уже поздно.
Ощутив на шее чужеродный объект, скакун обернулся, увидел, что к нему пристроили — и, главное, кто это сделал — и взвился от возмущения на дыбы.
Но задними ногами.
Разнеся новшество Крепыша в щепки.
Пришлось ему новое строить.
А Первому — отправляться в мир на поиски подобия скакуна.
Но размером поменьше, а нравом — помягче.
Найти его Первый, конечно, нашел — еще и со смешными длинными ушами, свисающими с обеих сторон головы — но мягкость его нрава продержалась ровно до того момента, когда Первый потащил его в свое пристанище.