Второй слушал его, прикрыв глаза и чуть покачивая головой, словно в невольном сожалении.
— Вот к чему приводит удаление от истоков! — проговорил он, наконец, с издевательской укоризной в голосе. — Там теряется ощущение истинного течения времени. Вот эти первородные еще и половины своего жизненного цикла не прошли, а ты уже говоришь о преодолении всех искушений и награде за это. Нет-нет, — расплылся он в улыбке предвкушения, — главное испытание у них еще впереди.
— Это еще какое? — напрягся Первый.
— Откуда же мне знать? — театрально развел руками Второй. — Они же в твоем мире находятся.
— Я вот не пойму, — прищурился Первый, — ты кого наказываешь: их или меня?
— Зачем же мне наказывать кого-то … лично? — Второй рывком прижал разведенные руки в груди с видом оскорбленной невинности. — Первородные усомнились в мудрости предначертанного им пути — или поддались чьему-то наущению — и теперь должны очиститься от этой скверны. Согласно регламента, который предписывает глубокое очищение — такое, чтобы впредь никому неповадно было. А я всего лишь назначен ответственным за его соблюдение.
Интересно, отвлекся Первый, он теперь именно эту версию всем своим подчиненным в голову вбивает? Скромный и ревностный исполнитель установленных Творцом законов, отдавший всего себя служению воле последнего? Отринувший любые личные проявления как предпочтения, так и неприязни?
— Что же касается тебя, — продолжил тем временем Второй, — то мне незачем даже пальцем шевелить — ты сам себя накажешь.
— Да ну? — развеселился Первый. — И как же?
— Ты всегда считал себя умнее всех, — потяжелел у Второго голос. — Без исключения. Тебе нравилась эта поза, ты ею упивался. Тебе просто необходимо было отличаться от всех, это давно уже стало твоей зависимостью. Ты создал мир в пику всем остальным, поставив в нем во главу угла хаос.
— Для тебя все, что не подпадает под регламент — хаос, — не удержался Первый от их старого спора. — Но это мой хаос, созданный только для меня, и тебя он не касается.
— Но ведь тебе уже недостаточно просто погрузиться в него, — вползла в голос Второго вкрадчивая нотка. — Ты хочешь его расширения. Ты хочешь стать законодателем мод. Ты заманиваешь к себе представителей других миров, тебе хочется, чтобы эти мутные волны распространялись все дальше …
Понятно, отметил про себя Первый, точно не перебежчик — шпион.
— Но при всем своем уме, — расплылся Второй в торжествующей ухмылке, — ты не понимаешь элементарно простой вещи. Пока хаос клубится где-то там, на периферии, на него не обращают внимания, его даже не замечают — но когда он начинает угрожать порядку, его уничтожают. Порядок всегда побеждает, — закончил он, сверкнув глазами.
— Короче, — рубанул Первый воздух перед собой ребром ладони, — ты заберешь их или нет?
— Куда же мне их забирать? — вернулся Второй к елейному тону. — Ты же уничтожил предназначенный для них мир. Мой мир. Так что, если им не встретится настоящее испытание за весь их жизненный цикл, им будет предоставлен еще один. А потом еще — столько, сколько потребуется.
— Понятно, — скрипнул зубами Первый. — Тогда запиши меня на прием, — кивнул он в сторону двери в кабинет Творца. — Или он сейчас свободен?
— Для тебя он отныне всегда занят, — с нескрываемым удовольствием отчеканил ему в ответ Второй. — У него есть более важные дела, чем лицезрение очередного приступа твоей мании величия.
Выйдя из башни Второго — и от души грохнув дверью напоследок — он собрался лишь на минуту заскочить в свою. Только для того, чтобы сменить эту смирительную рубашку на куда более привычные и, главное, удобные покровы. А потом сразу же … назад, хотел сказать он, но совершенно неожиданно у него вырвалось — домой.
Он остановился, сбившись с шага. Домой? Он еще раз покатал это слово на языке, пробуя его на вкус. И опять оно показалось ему совершенно естественным — странно даже, что он так удивился. Именно там — на его планете, в его мире — все было живое, настоящее, именно там его ждало все самое нужное, ценное и важное.
И всему этому пришлось еще немного подождать.
Не успел он шумно выдохнуть, свободно поводя плечами под покровами, как в кабинет заглянул его помощник.
— Вы не могли бы немного задержаться? — спросил он отнюдь не просительным тоном. — У нас к Вам очень важный разговор.
Сегодня прямо день важных дел, подумал с досадой Первый, и каждый считает свои дела важнее его собственных.