… но сделает он все это дома. Когда завершит свои важные дела.
— Ну что же, признаю эксперимент крайне любопытным, — немедленно приступил он к закруглению дискуссии, приподнимаясь, чтобы отпустить ее участников, — но боюсь, пока вам придется прекратить его. Если такова воля Творца, — добавил он неоспоримый аргумент.
Участники дискуссии обменялись короткими, но многозначительными взглядами.
— А вот в этом мы как раз и не уверены, — медленно, с расстановкой проговорил его помощник.
От неожиданности Первый плюхнулся назад в свое кресло.
— Это вы о чем? — нахмурился он, обводя присутствующих озадаченным взглядом.
Они словно ждали момента для выступления единым фронтом — по опыту прошлых встреч с ним — и ответы посыпались на него со всех сторон:
— Все распоряжения пришли за подписью Второго!
— И все они содержат не только запрет на модификацию миров!
— И в каждом указано, что наше право на владение миром временно приостановлено!
— До выяснения причин необходимости их модификации!
— Мы всей группой попросились на прием к Творцу!
— Чтобы озвучить ему эти причины — лично, без бюрократии!
— Нам сообщили — тот же Второй — что Творец временно отсутствует!
— С инспекцией всех проблемных миров!
— На неопределенный срок!
Сознание Первого фиксировало лишь самые значимые линии этого хора.
Это что же получается — Второй не образ самого ревностного приверженца Творца из себя лепит, а вообще его роль узурпировал?
Поупражнялся на Адаме и Еве, затем свою башню вымуштровал, а теперь и всех остальных к новому порядку приучает?
Включая башню самого Первого?
Создавая попутно невообразимый прежде прецедент изъятия миров у их законных владельцев?
Чтобы затем перевести прецедент в ранг регламента?
Согласно которого и у самого Первого его мир отобрать?
И что теперь со всем этим делать?
Как выяснилось, как минимум последний вопрос он задал вслух.
Ответил ему вновь рупор делегации несправедливо репрессированных владельцев миров.
— Мы отказываемся признавать юрисдикцию Второго, — решительно сверкнул он глазами. — Мы намерены выйти из сферы влияния той башни и создать новое объединение миров. В котором мы все будем равны и свободны в выборе принципов управления ими — под Вашим руководством, — торжественно закончил он, и все остальные согласно закивали.
Ну что же, пронеслось в голове Первого, вот и подвела его безупречная прежде проницательность.
Один из перебежчиков из Башни Второго оказался не только его шпионом, но еще и провокатором.
Сейчас совсем недавно прозвучавшие слова Второго о распространении мутных волн хаоса приобрели совершенно иной смысл.
В самом деле, если доказательства преступных намерений Первого никак не удается обнаружить — значит, их нужно просто создать.
Как раз во время отлучки Творца из своего стана — звучащей вполне правдоподобно, Первому и самому частенько приходилось так делать.
Во время которой никакой провокации не грозило немедленное разоблачение.
А после которой Творцу можно было преподнести ее результаты — под самым острым углом и в самой убедительной интерпретации.
Чтобы порядок одержал победу над хаосом.
Вот только вопросы их диалектического единства и неразрывности Творец явно обсуждал только с тем собеседником, который был в состоянии их понять.
— Значит, так, — поднялся он с кресла, уперев кулаки в стол и пригвоздив каждого потенциального бунтаря к месту пронизывающим взглядом, — к вопросу о моем руководстве. Я запрещаю — повторяю еще раз и по слогам: запрещаю! — любые виды деятельности, направленные против той башни. Любые — прямые, косвенные, обходные, пробные, экспериментальные — любые. До возвращения Творца. После чего мы обратимся лично к нему со всей необходимой аргументацией — займитесь ее подготовкой. И предупреждаю вас открытым текстом, здесь и сейчас: какова бы ни была его воля, я против нее не пойду. И никому из вас не позволю. Творец — источник, основа и причина самого нашего существования: вашего, моего, наших миров — и выступление против него разнозначно бунту против самих себя.
После чего он исчез прямо у них на глазах — уже не убегая от разговора, а ставя в нем финальную точку.
Ну, хоть не зря пришлось ждать всем важным делам в его мире — узнав, на какую низость оказался способен Второй, он заодно выбил себе время, чтобы пресечь на корню саму возможность следующей.
Оба выхода их тупика оставались столь же неприемлемыми, и подкоп не удался — значит, нужно делать то, что Первый уже освоил мастерски: лететь.