Глава 14.12
Но вернувшись к теплому водоему, он первым делом пресек все вопросы, куда он подевался — объявив Лилит, что она уже давно заслужила отпуск и прямо сейчас отправляется с ним путешествовать, а всему их потомству, что им предоставляется шанс доказать, что они уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно поддерживать безупречные порядок, установленный Лилит.
Ответом ему послужило полное, обескураженное молчание — все они, казалось, искали причины столь радикальных перемен в обычном укладе жизни.
Первым подал голос скакун — не вдаваясь в философские размышления, он поддержал предложение Первого немедленно двинуться в путь коротким торжествующим воплем и затанцевал на месте, вскидывая поочередно то передние, то задние ноги.
Его энтузиазм передался его подруге, а потом и Лилит, у которой, наконец, загорелись глаза столь знакомым Первому огоньком любопытства.
Она подхватилась с места — как и прежде, легко и грациозно — и, бросив все еще ошеломленно хлопающему глазами потомству: «Будьте молодцами!», бросилась к подруге скакуна.
И взобралась на нее даже без помощи Первого.
Которому не только не удалось хоть за талию ее подержать, чтобы подсадить, но и верхом он позже нее оказался.
Хорошо, хоть скакун его подождал — хотя он, скорее, фору в скачке своей подруге, как обычно, давал.
Одним словом, в им же предложенное путешествие Первый отправился последним.
Вот до чего галантность доводит, мысленно проворчал он скакуну, и добавил, что если они так и будут следовать настроению своих подруг, то конечный пункт назначения может оказаться даже Творец не знает, где.
Встряхнув головой в знак согласия, скакун прибавил шагу — и гонка закончилась не только их победой, но и там, где и планировал Первый.
Возле бескрайних водных просторов.
Неподалеку от того места, где в них впадала река, и почти там же, где Первый однажды рухнул после схватки с молниями мира, а тот запустил в него последней — подарив ему, таким образом огонь.
До наступления ледяной пустыни было еще явно далеко, и на несколько дней Первый с Лилит словно вернулись в прошлое — в самые первые моменты своего пребывания на планете.
Когда у них не было никаких забот, кроме поисков пищи.
Они только купались — Лилит все также легко ускользала от него в воде — нежились в лучах солнца на песке — уже не столь стройная фигура Лилит все также испускала волны еще большей полноты жизни — отправлялись за плодами — на скакунах, чтобы быстрее и не так высоко тянуться — и все время болтали.
Это было одно сплошное дежавю.
Говорил, большей частью, Первый — вновь, как в первое время их знакомства.
И рассказывал он ей об очередных чудесах — и она вновь округляла глаза, хлопала в ладоши и просила еще.
Но на сей раз речь шла о диковинах, созданных не им самим, а его миром — в той части планеты, на которую Первому пока удалось попасть лишь однажды.
Запасы его воспоминаний были далеко не бесконечны, поэтому однажды, когда Лилит захотела очередной добавки — он просто предложил ей отправиться туда и самой все увидеть.
— Куда? — тут же загорелась она.
— Туда, — махнул он рукой в сторону горизонта, где заходящее солнце уже прикоснулось все к той же водной глади.
— Так это же далеко, — разочарованно протянула она. — На пару дней еще можно все на детей оставить, но так долго Последыш без меня не выдержит.
— А мы их всех с собой возьмем, — небрежно бросил Первый, обхватывая ее за плечи и привлекая к себе.
— Да как мы все вот по этому? — вырвавшись из его объятий, ткнула она пальцем в бескрайние просторы.
— Ты только скажи, что согласна, — снова притянул он ее к себе, — я уж придумаю, как.
Она все же опустила голову ему на грудь, но часть ее лица осталась в поле его зрения — и он наблюдал, затаив дыхание, как она поочередно хмурила брови, жевала губами и морщила нос, все время сосредоточенно моргая.
Наконец, она вскинула на него глаза и произнесла так, как словно в воду бросилась:
— Ну, если всех с собой заберем, тогда поехали, — и добавила с уверенным кивком: — Ты всегда все придумать можешь.
У Первого от души отлегло.
Теперь можно будет и плоды гигантомании мира в приемлемую форму, наконец, привести, и Лилите с Моим безопасное пристанище предоставить, и от Адама подальше убраться — пусть сидит и ждет свое главное испытание хоть до скончания века.
Первый не будет его им обеспечивать.
Но приступил он к реализации своего плана только на следующий день, когда они с Лилит вернулись к теплому водоему — после ее слов о его способности преодолеть любые препятствия некоторое время ему было не до творчества.