Летать меньше нужно, упрекнул себя он на пути вниз по реке, наслаждаясь каждой минутой блаженной неподвижности.
Хотя почему же? — вернулась к нему способность думать и подсказала блестящую мысль.
У плавучего дома он попросил Малыша с Крепышом разгрузить скорлупу и тут же отправился назад.
Чуть взлетев над скорлупой, как только они все скрылись из вида, зацепив ее края ногами и волоча ее за собой по воде.
Больше он в тот день плоды не перевозил — при попытке загрузить их в скорлупу ноги у него подгибались, а при попытке сесть в нее самому — не сгибались.
Но перспектива голодного пайка все же пересилила физический дискомфорт, и постепенно Первый все же освоил скорлупу — до такой степени, что, когда плоды закончились, предложил перевезти в ней и Лилит с Последышем, и Лилиту.
По очереди — кроме него, места в ней оставалось только для одной из них.
Лилита решительно уступила это место Лилит.
— Я их постерегу, — коротко кивнула она в сторону оставшихся ушастых и пернатых.
В последнее время в ней и следа не осталось от ее обычной жизнерадостности и приветливости. Первый отмечал ее мрачнеющее с каждым днем лицо и даже догадывался о причинах такой перемены, но откладывал разговор с ней до последнего момента.
Когда они останутся одни.
И когда никто уже не успеет ему помешать.
Этот момент наступил, когда он вернулся за ней.
— Я не поеду! — решительно заявила она, глядя на Первого исподлобья.
— Почему? — спокойно спросил он, ожидая такой вспышки.
— Я не понимаю, почему мы должны уходить! — прорвалась, наконец, в ее голосе знакомая живость — очень горячая. — Что произошло? Я не хочу! Здесь же так хорошо! Здесь столько интересного!
— Тогда все очень просто, — усмехнулся Первый. — Если тебе что-то — или кто-то — интересен, бери его с собой.
Лилита отступила от него на шаг, испытывающее вглядываясь в его лицо.
— И ты не будешь против? — медленно, почти по слогам проговорила она.
Конечно, нет! — хотел ответить Первый, подумав, что Мой придется очень кстати, когда придет время цеплять крылья на вертикальные балки в их плавучем доме, но вместо этого у него неожиданно вырвалось:
— Все, что дорого тебе — дорого мне.
Лилита бросилась ему на шею, бормоча, что он — самый лучший, и что она всегда это знала, и что никогда это не забудет.
Вот, назидательно обратился Первый к миру, смотри и запомни: истинную преданность никакими подношениями не купишь.
Он отстранил от себя Лилиту и увидел ее вновь засветившиеся глаза и засиявшее улыбкой лицо.
И, конечно же, не смог отказать ей в отсрочке всего в один день — решив как раз за это время перенести в их плавучий дом ушастых и пернатых.
Этот дом понадобился ему намного раньше намеченного и совсем не так, как он планировал.
На следующий день Лилита умчалась в мир раньше обычного.
Первый полетел за ней — ему хотелось посмотреть на реакцию Моего на ее приглашение: последует ли он за ней без раздумий, как в свое время он сам — за Лилит.
Наконец, она остановилась в уже знакомом ему месте и начала нетерпеливо оглядываться по сторонам.
Из зарослей навстречу ей ступила фигура — но это был явно не тот, кого она ожидала.
Чужой.
— Опять следишь за нами? — топнула Лилита ногой. — Сколько раз я тебе уже говорила — отвяжись от меня!
— Я больше не буду просить тебя, — впился в нее Чужой мрачным взглядом. — Сегодня ты пойдешь со мной.
— Да неужели? — насмешливо вскинула голову Лилита. — Я как-то без тебя решу, что мне делать. Я жду — сейчас и всегда — Моего, и мне никто, кроме него, не нужен.
— А! — взвыл Чужой. — Тебе тоже только он нужен! Ты тоже никого, кроме него, не видишь!
— Да! — сверкнула глазами Лилита. — Потому что он — самый лучший! Он — Мой! А ты, давай, иди отсюда! Хватит путаться у нас под ногами — все равно у тебя ничего не выйдет.
— Я понял, — вдруг успокоился Чужой, и у Первого холодок по спине побежал от его тона. — Теперь я вижу, что Он прав — Он всегда знал, как с такими, как ты, обращаться.
Он сделал еще один шаг к Лилите, схватил ее за руку, грубо рванув на себя, и замахнулся другой — как для удара.
Лилита вскрикнула, Первый ринулся вниз — но его опередил мир.
На Чужого налетели пернатые. Десятки пернатых. Непонятно, откуда взявшихся.
Они налетали волна за волной и остервенело клевали его, били крыльями, рвали когтями — он съежился, закрыв лицо руками и поэтому не видя, куда бежать.
Первый растерянно завис в воздухе — ему хотелось подхватить Лилиту и унести ее отсюда, но нужно было остановить просто немыслимое нападение мира на потомка первородного.