Он с трудом оторвался от ее не отпускающего взгляда и, плюнув на все свои же правила — в новой жизни все будет по-новому! — взвился в воздух и перешел в невидимое состояние еще над их плавучим домом.
Напоследок он не смог отказать себе в маленьком удовольствии.
До имитации макета было не очень далеко, но все пожирающая глотка туда еще не добралась — и Первый хотел лично засвидетельствовать уничтожение Адама.
И Чужого вместе с ним, хотелось бы надеяться.
Эта сцена хоть немного скрасила бы картины его изувеченного, изломанного мира, над которыми он пролетал.
И которые никогда не сможет забыть.
Успел, с удовлетворением отметил Первый, увидев, что вода уже подступила к краям имитации макета и медленно, но неуклонно двигалась к ее центру.
Где Первому открылось не совсем обычное зрелище.
Ева лежала на земле в привычной распластанной позе и тихонько подвывала.
Ей вторили Эти, испуганно прижимаясь к ней и стараясь втиснуться под нее.
А ведь это они сначала утонут, выругался про себя Первый — об этих побочных жертвах катастрофы он даже ни разу не вспомнил.
Адам и Чужой стояли в центре поляны — оба на коленях и рядом.
Вот, сбылась мечта идиота, саркастически скривил губы Первый — хоть под конец прямо возле тирана оказался.
Чужой, правда, согнулся на коленях, ритмично ударяя головой и землю, а Адам стоял прямо, воздев к небесам руки и вопя не своим голосом:
— Веруем, Господин! Не поддались искушению! А обольщенного изгнали из жизни своей! Лучшее отдали во славу слова твоего! Принимаем его без ропота и малодушия! Пусть вода эта очистит нас от последней скверны! Пусть избавит нас от бренности этого бытия! И вознесемся мы в сияющие чертоги твои и будем служить тебе там вечно! Как и было тобой обещано!
Первый чуть не присвистнул.
А ведь со Второго станется их подобрать — ведь выходцев из других миров он уже давно рекрутирует, а эти свою задачу в его мире таки выполнили, и внушать им точно ничего не придется — уже сейчас его слово для них истина в самой последней инстанции.
Э, нет, по меньшей мере за убийство Моего им возмездие, а не награда положено. А добраться до них в башне Второго возмездию будет сложновато.
Кроме того, никакой гарантии, что Второй сдержит данное им обещание — цена его слов была Первому прекрасно известна, а эти еще и ни на что, кроме воплей и поклонов, не способны — Второму более расторопная прислуга нужна.
Тогда они просто утонут.
Начиная с Евы и Этих — а он сам только что мир убеждал, что наказание должно быть справедливым.
В то время, как для убийцы Моего и радости в глазах Лилиты — так же, как и для породившего это завистливое чудовище Адама — простая смерть, даже от удушья, не казалась Первому достаточной.
Но заставить их жить мог только Второй.
Образ которого был создан по наброскам Первого.
И знаком ему до последнего штриха.
Первый оглянулся — вода снесла к имитации макета множество сломанных деревьев, и вокруг некоторых даже гибкие ветви обвились.
Осталось только закрепить их.
И толкнуть связку стволов к центру имитации макета, где вода уже поднялась до колен Адама и Чужого и до плеч Евы.
И стать на нее в максимально напыщенной позе.
И — в самую последнюю очередь — натянуть на себя облик Второго.
Только не надолго, а то уже затошнило.
— Верные! — развел он руки широко в стороны, как это постоянно делал Второй в сознании Адама. — Убедили! Омыла вас вода, посланная мной, и теперь вы чисты, как в момент сотворения! Взойдите же на сей помост и ждите на нем, пока я вернусь за вами!
Ева вскинула голову с загоревшимися надеждой глазами.
Эти примолкли, настороженно разглядывая совершенно неуместную в мрачном пейзаже лучезарную фигуру.
Чужой также оторвал голову от земли, но в его глазах горело то же безумие, что и в последний раз, когда Первый видел его. Изогнувшись, он глянул на Адама снизу вверх с выражением мольбы на лице, как у регулярно избиваемой собаки.
Адам явно растерялся. Он определенно был готов на все, чтобы сбежать из мира Первого, и даже избавление от смерти не казалось ему достойной компенсацией отсрочки окончания его ссылки.
— Слушай и повинуйся! — с совершенно искренней злостью заорал Первый — тошнота уже прямо к горлу подступала. — Или ты вновь усомнился? — навел он на Адама обвиняющий перст.
Тот вскочил, истерично мотая головой — Первый молча перевел перст на помост у себя под ногами.
Адам нерешительно двинулся вперед и, еще немного потоптавшись на месте, ступил на него.
Первый тут же взлетел чуть вверх и в сторону — освободив ему место и избавив себя от соблазна приступить к возмездию прямо здесь и сейчас.