Я, правда, за пределы административного здания тогда не выходил.
А в последнее время я по этой дороге либо бегал, либо меня по ней несли.
Ага, основной посыл психолога — в любом событии нужно уметь видеть положительные стороны.
Сейчас добавим в список мастер-классов тему «Основные принципы работы с клиентами с задержкой умственного развития».
По мере моего приближения они почему-то не стали в охотничью стойку, а начали пятиться в разные стороны, открывая мне проход пошире.
Куда? — мысленно возмутился я. — Я только что еще один положительный момент заметил.
— Здравствуйте! — вежливо начал я, поравнявшись с ними. — У вас, случайно, нет особых распоряжений на мой счет?
Может, опять по привычке психанут и отнесут меня наверх? Что-то отвык я столько ходить.
Задержку в развитии они продемонстрировали, дружно захлопав глазами — а вот особые распоряжения нет, нервно кивнув мне в сторону двери.
Одно из трех: либо им команду на меня бросаться не дали, либо у них тоже рефлекс уже образовался — если меня, то нести, либо они таки поверили в версию Стаса о моем героическом и единоличном выходе через этот же блок-пост после побега с заброшенного уровня.
Пришлось топать вверх.
А раньше чуть ли не взлетал — вот они, отложенные последствия ссылки с ее вынужденным бездействием!
На своем эта … на этаже хранителей я отдышался, привалившись к стене, затем приосанился, как положено … по-моему … в этом месте и постучал в кабинет своего ру … своего бывшего руководителя.
Ну, хоть кто-то продемонстрировал подходящее уважение к моей новой должности!
Хотя, впрочем, не совсем подходящее …
Да нет же, скорее, совсем не подходящее!
Я, конечно, больше не был его подчиненным, но и в другом отделе — по крайней мере, официально — числился рядовым сотрудником.
Так что он вовсе не был обязан беседовать со мной, как с равным.
Он и не беседовал — в смысле, как с равным — он обращался ко мне так, как будто я спустился к нему от отцов-архангелов.
Причем, одним из них — хотя и, вроде, одним из младших по рангу, и на том спасибо!
Я такой предупредительности даже от целителей не видел, когда наши воспоминания им пообещал.
Он расспрашивал меня о том, сколько отчетов по ангельским детям мне угодно забирать в каждый приход, в каком виде мне угодно их получать, как мне угодно, чтобы их сортировали, и когда мне угодно явиться за ними в следующий раз.
Причем, со всей его подчеркнутой вежливостью и сквозящем в каждом слове стремлении следовать любому моему пожеланию резко контрастировало выражение глаз.
В тот раз, сразу после нашей аварии, он мне ими что-то сигнализировал — из чего я понял, что его кабинет прислушивается — а сейчас он смотрел на меня так, словно видел в первый раз.
И ему было крайне неприятно то, что он видит.
И он хотел держаться от того, что видит, подальше.
Ладно, отцы-архангелы, мы это уже проходили.
— Вы не проводите меня в архив? — спросил я, стрельнув глазами в сторону двери.
— В этом нет необходимости, — ни на йоту не изменила ему ультра-вежливость. — Мы ни в коем случае не допустим, чтобы Вы впустую теряли свое время. Все отчеты уже подготовлены, — повел он рукой в сторону объемистой коробки, стоящей на столике между двумя креслами в углу его кабинета.
Когда-то меня принимали именно там.
— А как тут у вас вообще дела? — расчувствовался я от воспоминаний. — Не обижают хоть подопечные?
— Мы занимаемся людьми, — все также ровно ответил он, — которые, насколько мне известно, не входят в сферу интересов Вашего отдела.
Да он, что, забыл, что буквально несколько дней назад навещал меня — отпетого тогда преступника — в самой дальней, даже мало известной, ссылке? И приводил с собой целую толпу — просто, чтобы меня там не забыли.
— В смысле, мне нос не в свое дело не совать? — бросил я ему в упор.
Он вскинул бровь все в том же вежливом недоумении, а потом медленно — очень медленно — закрыл и снова открыл еще более непроницаемые глаза.
Так, похоже, меня в предатели записали, выйдя на лестницу, остановился я, чтобы подумать. А ведь делал вид, что не возражает, если я в другой отдел уйду … Или не верил, что я решусь?
А вот о другом отделе мысль кстати пришла.
Я решил подняться к целителям — раз уж здесь так быстро справился — чтобы договориться с ними о запасном аэродроме.
Коробка тяжеловата, крякнул я, беря ее под мышку, да ладно — всего-то пара этажей …
И вдруг обнаружил, что иду вниз.
Причем, настойчиво так — даже голова назад не поворачивается.