Обращался он, вроде, ко всем, но крайне внимательно выслушивал именно бледную немочь.
Причем, взгляд у него делался сосредоточенно цепким, словно он каждое его слово запоминал.
Короче, пристыдил он меня.
Я вот Игорю пенял за отсутствие подготовки проекта, а сам?
Мог же каждое выступление бледной немочи на диктофон записать!
А отчеты?
Каждый ведь читал, анализировал, самое важное выбирал — а сопоставить, сравнительную оценку провести?
Да хоть скопировать для дальнейшей обработки!
Одним словом, все последующие дни в свободное от внесения в сканер данных время я проводил, аккуратно копируя отчеты свои бывших коллег-хранителей.
А нельзя сюда хоть один нормальный, человеческий сканер поставить?
Я бы и Стасовские переснял, когда он к своим уходит.
Но в ближайшие два дня мне пришлось заниматься не только этим.
В конце того рабочего дня темный гений увязался за нами с Татьяной, лучезарно бросив всем на выходе: «До очень скорой встречи!».
У двери в наш отдельный кабинет он — не менее лучезарно — повел рукой Татьяне, предлагая ей не откладывать начало заслуженного отдыха.
Его лучезарность вместе с Татьяной, однако, не исчезла — что меня и насторожило.
С таким видом он однажды предлагал нам с Татьяной сбежать с ним на какой-нибудь дальний уровень — чтобы вместе творить там на свободе.
Насмотрелся я потом и на один из них — и на свободу в нем.
— Так что за просьба-то? — приступил я прямо к делу.
Мне, пожалуйста, без патоки — мне, если что, свобода рук нужна.
— Ты же через два дня в ту, другую башню идешь? — не обошелся он без вступления.
— Ну да, — осторожно согласился я, и быстро уточнил: — Только в свой бывший отдел.
— А сможешь меня в ваш архив провести? — расцвел он еще более жизнерадостной улыбкой.
Я икнул.
Вот же, гад высочайшего уровня — без всякой патоки обездвижил.
Небольшая просьба?!
Провести в административное здание темного?!
Да еще и не просто темного, а одного из самых важных?!
— Да нас же сразу … — задохнулся я. — Что ты там говорил хуже распылителя?
— Ты меня просто удивляешь! — разочарованно развел он руками. — Разумеется, я буду в инвертации.
Ну, это же другое дело!
Провести в административное здание темного — и скрытно.
То есть полностью осознавая преступность деяния.
Отцы-архангелы, я уже осознал!
— А давай, ты сам? — решил я ограничиться словесным соучастием. — В инвертации. Дорогу я тебе покажу.
— Да дорогу-то я знаю, — неловко поморщился он. — Но меня самого в архив не пустят. Меня от той башни отлучили … я уже и не помню, сколько тысячелетий назад.
Ситуация продолжает улучшаться.
Скрытно провести в административное здание темного — который находится там в черных списках пару-тройку тысяч лет.
Я не хочу в них же на столько же!
Глава 15.9
— А давай, ты Стаса попросишь? — Во-первых, отдохнуть от Стаса не помешает, а во-вторых, его свои точно быстрее отобьют. — Он прямо завтра туда идет!
— Даже обидно, — опустил он уголки губ. — С такой просьбой только к самым близким друзьям обращаются!
Я точно правильно расслышал?
Скрытно провести в административное здание темного высшего полета и из черных списков моего руководства — который при этом считает меня своим лучшим другом.
Мне Стас такое уже однажды инкриминировал — попутно объясняя, что меня ждет, если факт подтвердится.
Нет-нет-нет, я тогда еще сказал, что если считать меня другом — это преступление, то почему наказание на меня накладывается?
— Да не смогу я! — взвыл я, вспомнив ответ Стаса. Бессловесный. — Я вообще никуда, кроме своего бывшего отдела, попасть не могу. Уже пробовал. Много раз. Даже до двери добраться не могу — сразу назад отбрасывает!
— А! —торжествующее вскинул палец темный … банный лист. — Это потому, что у тебя настоящей потребности в них не было. А теперь тебе нужно мне помочь. И потом нас двое будет — а уж мне, поверь, бесконечно туда нужно. А что происходит, когда две потребности складываются, ты сегодня сам видел — на примере меня и Татьяны. Хотя, — значительно кивнул он, — и вы с нашим дорогим Максом немного помогли.
Вообще зашибись!
Скрытно провести в административное здание своего лучшего друга — темного высшего полета, находящегося там под строжайшим запретом — и при этом с его помощью обойти совершенно недвусмысленно наложенные на меня запреты.
А вот последнее интересно.
— А как я там объясню, зачем пришел? — прищурился я. — Татьяна говорила, там какая-то бумажка нужна …
— Я в тебя верю! — торжественно приложил он руку к груди. — Орел, парящий в ясной выси, не устрашится ветра в лоб. Ты придумаешь, как.