— Не надо! — отступила она от меня на шаг, выставив перед собой обе руки ладонями вперед. — Мне не нужны никакие эксцессы! Я хочу вернуться с ним на землю как можно скорее.
Ну, и ладно — меня тоже вполне устроит, если она побыстрее с глаз моих скроется.
И вообще — я по делу шел!
Служители центрального архива — назвать их сотрудниками у меня язык не поворачивался — с должным достоинством оценили мою мысль создать монументальный исторический труд об одном из важнейших подразделений небесного сообщества и сразу пошли мне навстречу.
В смысле, повели меня к его истокам.
Истоки располагались не только глубоко, как им и положено, но и, как оказалось, далеко.
На седьмом повороте предвкушение встречи с ними сменилось легким беспокойством.
Отцы-архангелы, кто так строит?!
Почему на земле — в самых ее густонаселенных районах, испещренных улочками, переулками, проездами и даже тупиками — везде указатели стоят?
Не только ясно обозначающие место нахождения, но еще и стрелками указывающие местоположение всех близлежащих объектов.
А тут?
Все стеллажи на одно лицо, как оловянные солдатики из коробки … нет, одной коробкой тут явно не обошлось — их тут на добрый полк.
И стоят ряд за рядом, как на плацу — я уже со счета сбился …
Ну, наконец-то!
Как и следовало ожидать, истоки начинались с самой нижней полки очередного, ничем не отличающегося от других, стеллажа — и когда я выпрямился, чтобы поблагодарить своего провожатого, его уже и след простыл.
Где-то мне даже льстит такое доверие к моему умению ориентироваться в любой ситуации.
Наши воспоминания уже и до архива дошли?
Ладно, буду, как всегда, решать проблемы по мере поступления.
Никаких документов, хотя бы отдаленно напоминающих показанную мне темным фантазером сцену, я не нашел.
Все отчеты самых первых хранителей были ясно и недвусмысленно адресованы руководству своего отдела.
Что совершенно естественно: сначала создается отдел, затем в него набираются сотрудники и только потом они приступают к работе.
Что видно на примере хотя бы нашего нового отдела.
А из одного человека никакой отдел не получится.
Что видно из того же примера — когда я Татьяне контракт в первый раз подписать не дал, и у аналитиков из кандидатов один только бледная немочь остался.
Что и требовалось доказать.
А теперь мне нужно показать, как отсюда выбраться.
Никого.
Ни за одним ближайшим поворотом.
Куда только глаз достал.
И тишина стоит такая, что и кричать как-то неудобно — как в земном музее.
Наверно.
Я сосредоточился и завопил изо всех сил мысленно: «Ау! Есть кто живой? Помогите! Где выход?».
Понятно, у них здесь и мысленные глушители, наверно, стоят — вон и тишина какая-то неестественная: тяжелая, гнетущая, как в лабиринте.
А вот это мысль!
В лабиринте, говорят, на каждой развилке нужно все время в одну и ту же сторону поворачивать, чтобы выход из него найти …
Поворот — налево.
Перекресток — налево.
Вообще три прохода сошлись — крайне налево.
Снова налево.
Еще раз налево.
Опять …
Стена.
Я взвыл — мысленно.
Хотя все равно никто не слышит.
— Вам помочь? — прошелестело у меня над головой.
С некоего подобия земного крана, с горизонтальной части которого ко мне свесилось участливое лицо.
А потише нельзя?!
От такого кто угодно дернется!
И стеллажи нечего так близко ставить.
Чтобы было, куда дергаться, не снося ценные документы со всех полок.
Да я же помочь хотел их поднять!
Да разве я против, чтобы меня отсюда немедленно вывести?
Вот честное слово — никогда еще лестница к блок-посту внештатников такой родной не казалась!
А вот дверь они могли бы не только на вход, но и на выход открывать.
Глава 15.15
Ладно, все — теперь одним прыжком к Татьяне.
Нет, опять только к границе запретной зоны.
Хорошо, тогда оттуда бегом.
К Татьяне.
Она все еще в своем батискафе застряла — судя по тому, что мы с ней до сих пор еще ни разу не поругались.
Вот как, спрашивается, мне ее оттуда вытащить, если для того, чтобы как следует помириться, нужно сначала как следует поругаться?
Она тоже хороша — видит же, что у меня ни минуты свободной нет ни на то, ни на другое, могла бы и сама навстречу мне … выйти!
Вот и в этот раз ничего не получилось.
Темный пылесос информации вмешался.
Аппетит у него разгорелся.
Чтобы убить время до конца рабочего дня и решительного разговора с Татьяной в нашем отдельном кабинете, я оттранслировал ему отчет Кисы в полном объеме.