И под конец добавил, что в архиве не обнаружилось ни малейшего свидетельства той сцены, которую он мне демонстрировал.
Так что, если он вздумал, что может запросто меня за нос водить, то пусть прямо с этого момента об этом и забудет.
Бдительность — Стас не даст соврать! — является неотъемлемой чертой всего нашего течения вообще, и моей, в особенности.
— А их там и не могло быть! — насмешливо звякнуло у меня в голове. — Ваш архив возник только после того, как у вас появилась возможность исключительно свидетельства своих побед туда складывать.
Я бы даже поаплодировал его настойчивости — если бы она не к моему носу опять примеривалась.
— Можно подумать! — со всей возможной пренебрежительностью хмыкнул я. — Если они туда тысячелетиями складываются, то что, стоящее внимания, могло быть до этого?
— До этого могло быть много чего, — задумчиво произнес он, и вдруг сменил тон. — Слушай, а можешь мне найти еще несколько отчетов?
Легко! — с готовностью взялся я за ручку.
Вот и рабочий день никак не закончится.
И Стас уже косые взгляды на меня бросает — у него же работа исключительно с движениями ассоциируется, мыслительный процесс для него — преступная праздность.
И в своем бывшем отделе вручу каждому сотруднику архива по имени — пусть мне отчет по каждому найдут и скопируют. Так и быстрее будет, и благоговение хоть какую-то пользу принесет.
И в центральном архиве тоже, если он понадобится. Хотя там после прошлого раза восторженность поуменьшилась — могут отказаться пользу приносить …
Ну и ладно — нарежу сейчас полосок бумаги — как раз время еще останется! — и буду на каждом повороте по одной между манускриптами впихивать — чтобы издалека в глаза бросались.
Заодно научу этих любителей старины в ущерб собратьям, что такое рациональная организация труда и рабочего места — мне не жалко!
Когда я начал исписывать именами третий лист бумаги, у меня закрались легкие сомнения в реализации этих планов.
Нет, я, конечно, понимаю, что ангельская жизнь стремиться в вечность, но с чего он взял, что я согласен посвятить всю эту жизнь исполнению его поручения?
А на такое и вечной жизни может не хватить.
На него всех сотрудников хранительского архива не хватит — даже если каждому по десятку имен вручить!
Да что там архива — на такой список всего хранительского отдела не хватит — даже если его в полном составе с земли отозвать!
И ведь знал же, гад, к кому с ним обратиться!
К общепризнанному эксперту в поиске нестандартных выходов из особо сложных ситуаций.
Которого до сих пор ни одна из них — даже самим отцами-архангелами созданная — еще в тупик не поставила.
К своему следующему визиту в административное здание я взял с собой только первый из стопки исписанных листов.
На нем порядка трех десятков имен было — как раз по полдюжины на каждого сотрудника хранительского архива. Для затравки хватит, а когда втянутся, объем задачи можно будет увеличить.
Но поначалу, с непривычки, это может занять у них немало времени, так что лучше все же предупредить их главу, чтобы он позволил им отложить все дела.
— Я вижу, — ответил он мне с вежливой иронией, — что Вы решили сразу подойти к своему труду с широким размахом.
— Нет, что Вы, — решительно отказался я от незаслуженного комплимента — моя это, что ли, идея? — Так — небольшой срез различных методов и подходов, — помахал я перед ним списком.
— Все, как обычно, все, как обычно, — мельком глянул он на него с вежливым смешком, и вдруг взгляд его рывком вернулся к списку, сделавшись цепким и пронзительным. — Вы позволите? — протянул он вперед руку.
Несколько раз пробежав список глазами, он поднял их на меня с совсем не вежливой решительностью.
— Я не могу разрешить Вам использовать эти материалы ни для каких исследовательских работ, — произнес он тоном, вполне соответствующим взгляду. — Они все касаются одного и того же человека — который все еще находится на земле. Если они будут переведены в публичную плоскость — даже в качестве простой иллюстрации — это может повредить как самому человеку, так и его хранителю.
Он вернул мне список с таким видом, что у меня не нашлось ни единого контраргумента.
Мне ли было не знать, что для хранителя — любого уровня — интересы подопечных превыше всего.
Понятно, отцам-архангелам ситуация показалась недостаточно сложной, и они решили довести ее до моего экспертного уровня.
Мне, что, до конца вечности над собой расти?!
А вот и нет — здесь решение поближе есть.
Выйдя из кабинета моего бывшего руководителя, я пошел по коридору, приоткрывая все двери подряд.