— Да как вам это удается? — обильно сдобрил я этот вопрос восхищением.
— Я же сказал — воображение! — снисходительно усмехнулся он. — Просто представляешь себе искомый образ во всех деталях — и переносишь их на себя одну за другой, словно копируя картину. Делаем мы это, разумеется, прямо на месте — без ваших бесконечных согласований и резолюций.
Я вспомнил свою попытку нарисовать портрет Татьяны во время своего первого отзыва с земли — и твердо решил, что темные методы мне совершенно ни к чему.
Татьяну они тоже не привыкли — с облегчением отметил я, передав ей лишь самую суть слов Макса.
— Нет, так довоображаешься, — нахмурилась она, отрицательно покачав головой. — Должно быть что-то попроще.
Она сосредоточенно захлопала глазами, глядя куда-то в сторону, потом глаза у нее загорелись — и она исчезла в невидимость.
Слава Всевышнему, только в невидимость — перевел я дух, ощутив не удар космического холода, а легкое дуновение свежести.
Я с удовольствием подставил под него лицо, зажмурился, вдохнул полной грудью, открыл глаза …
Нет!!!
Только не это!
Нет, отцы-архангелы, я сказал!
И нечего мне здесь напоминать, что я сам говорил о безвыходных ситуациях — я не безысходные имел в виду!
— Испугался? — расплылось в довольной ухмылке обращенное ко мне лицо. — Опять сбежал!
Ты смотри, точно — в невидимость забросило.
По привычке.
До чего довели — свои собственные рефлексы уже не контролирую!
Но я же ни словом, ни духом!
Отцы-архангелы, вы, что, правила поменяли?
Если является без упоминания, то, может, при упоминании исчезнет?
Марина …
Понятно, если и поменяли, то только вторую часть — тогда исчезну я.
Я приподнялся со стула и мелкими шажками, бесшумно двинулся к выходу.
— А в прошлый раз только в невидимость сбежал! — пришло в бурный восторг кошмарное видение.
Откуда она знает, что я делаю?
Откуда она вообще здесь взялась?
Даже если она устроила себе несчастный случай, как во всех тех отчетах, ее должны были в учебное здание отправить.
А перед этим вообще в распределительный центр.
Отцы-архангелы, заберите ее куда-нибудь!
Видение исчезло.
Фу, допросился наконец-то!
Но с такими шуточками, отцы-архангелы, вполне можно без ценного … нет, бесценного, не имеющего себе равных специалиста остаться.
В полном изнеможении я снова опустился на стул и закинул голову, делая глубокие вдохи и закрыв глаза.
Открывал я их по одному и по чуть-чуть.
Татьяна.
Вот странно — тоже, вроде, не звал, а сама вернулась.
Глядя на меня с торжествующим видом.
И сияя, как … целая горсть новых монет.
— Ты поверил! — вскинула она вверх указательный палец, словно призывая в свидетели …
Нет, спасибо, не надо.
Никого не надо.
— Это ты была? — решил уточнить я для верности.
— Да! — гордо закивала она.
— Ты перевоплотилась?
— Да! — нетерпеливо кивнула она.
— Только что?
— Да, — появилась в ее взгляде легкая озабоченность.
— Прямо у меня на глазах?
— Да … — глянула она на меня с уже явной тревогой.
— И ты не нашла ничего лучшего, чем облик … ! — дал я себе, наконец, волю, но в последний момент все же сдержался.
Проверять, изменили ли отцы-архангелы и первую часть своих правил, я буду в следующей жизни.
Когда эта — вечная — закончится.
— Так в том-то же и дело! — с видимым облегчением рассмеялась Татьяна. — Если что-то воображать, то легко можно запутаться. Нужно, наоборот, представить себе хорошо знакомый образ — настолько знакомый, что воспроизведешь его, не задумываясь. Или, — вдруг снова замерла она, округлив глаза, — тот, что произвел на тебя очень сильное впечатление, прямо в память врезался … А ну, подожди.
Она снова исчезла.
На этот раз я был готов.
Как мне казалось.
То, что предстало передо мной, действительно запоминалось сразу.
Вот прямо с самого первого раза.
Чтобы во второй встречаться не пришлось.
Один из тех самых всадников, которых Татьяна так некстати вспомнила.
Причем — судя по мрачно горящим глазам — как раз последний из них.
На этот раз я не то, что пошевелиться, я даже глаз отвести не мог — пронизывающий взгляд обездвижил меня, как кролика загипнотизированного.