Почему только темным это в голову пришло?
Даже если наши дети слишком прямолинейны по молодости, как указать им на это, не дав слова?
И пожалуйста — окрыленный необычным вниманием, Игорь уже пошел развивать тезисы, озвученный мне, заявив, что постоянным контролем наше сообщество отучило людей думать, и они намерены вернуть людям право на собственное мнение, став посредниками между ними и нами.
Ну, все — сейчас будет зафиксировано, что стажер, которого только-только взяли в серьезную команду, с места в карьер заявляет руководителю проекта, что у них вся работа неправильно поставлена.
А насчет посредников — уж кому-кому, а мне слишком хорошо известно, что в сбое работы любого оборудования всегда виноват только тот, кто его настраивает.
И как-то это очень в духе темных: разговорить собеседника, дать ему увлечься, а потом против него же все сказанное и использовать.
Но если таков был план темного предводителя, дети и его поломали.
Когда раздался стук в дверь, у меня глаза как будто фасетными сделались.
Одной частью я увидел переглядки детей: и бесшабашную веселость Дары, и философское пожатие плечами Аленки, и собранность Игоря.
Другой я отметил третью попытку моего наставника выйти к рампе и ткнуть хоть в кого-то — на сей раз в меня — обвинительным перстом.
Третьей зафиксировал решительное подавление этой попытки Татьяной и ее испытывающий взгляд на Игоря.
Четвертой заметил окаменевшее лицо Макса, обращенное с неприкрытой тревогой в глазах к их предводителю.
Пятой наткнулся на подобравшуюся фигуру последнего, который как будто ждал какого-то сюрприза, и сейчас ему не терпелось увидеть, чего именно он дождался.
Одним словом, у меня перед глазами как будто многоуровневая компьютерная игра разворачивалась, в которой у каждого игрока команды своя стратегия была.
А потом в эту команду еще один игрок добавился, стратегия которого положила на лопатки все остальные.
А я убедился, что за доверием, выраженным в особо проникновенных словах, может скрываться много других мотивов.
Я был абсолютно уверен, что Марину вызвала Дара — при всем ее умении находить контакт с любым человеком, с Мариной они всегда друг друга вообще с полслова понимали.
Я даже заподозрил отдельную стратегию Макса — а за ней объединенную цель темных лишить слова единственного светлого из прибывших.
Но оказалось, что о встрече сообщила Марине Аленка.
— Ты же сам сказал, что нужна управа на Анатолия! — донеслось до меня из-за ее непроницаемого блока.
— Я имел в виду отключение звука только у него, а не у всех подряд! — возмутился я в ответ.
— А вот нечего было Олегу звук по умолчанию отключать! — не осталась в долгу она.
Я вернулся к простой фиксации происходящего, чтобы не упустить ни одной неважной с виду подробности — снова вспомнив уроки Стаса, что именно по ним можно вычислить истинную движущую всеми событиями силу.
И потом, Марина слишком долго не имела возможности спустить на какого-нибудь ангела статическое электричество — и сейчас накопила такой его заряд, что подставляться под него было чистейшим мазохизмом.
Учуял это даже мой наставник, вечно рыскающий в поисках амбразур, на которые можно всем телом броситься — появление Марины лишило его не только дара речи, но и видимости.
И вот интересный момент — в невидимость нырнул и их темный предводитель. Первым, еще до моего наставника.
Из чего я сделал вывод, что переговоры с людьми — в отличие от наших детей — в планы темных не входили, а значит, выход Марины на сцену был явно не их рук делом.
А дальше одно на другое начали нанизываться события, которые казались бы совершенно невероятными, если не представить за ними другого режиссера.
Бушевала Марина совершенно естественно — но в выборе, который она бросила в лицо Татьяне, прозвучала слегка излишняя доля пафоса.
Именно в этот момент, и совершенно беззвучно, в комнату зашла Света, и Марина резко повернулась к ней — открыв ей вид на Татьяну.
Крайне уравновешенная Света вдруг начала падать в обморок, и Татьяна тут же оказалась возле нее — и вне пределов досягаемости остальных своих, застигнутых врасплох, спутников.
Света потребовала подтверждение реальности Татьяны только у детей — и сочла его достаточным после кивка Игоря, с которым Татьяна прямо перед ее появлением, обменялась коротким, но решительным взглядом.
Все последнее время каждый разговор с Татьяной по телефону оставлял у меня впечатление, что она уже как-то отошла от земли. Мне даже казалось, что она и от Игоря совсем отмежевалась.
Но ведь она отказывалась возвращаться только тогда, когда мой наставник оказался под арестом.