— Интересно, кто же его мог вымуштровать? — задумчиво поинтересовался Макс у пустоты между моим наставником и мной.
— Короче, — ступил мой наставник в эту пустоту, как на трибуну, — в двух словах. Люди наших больше не интересуют. Они переведены в разряд корма и лабораторных хомячков для экспериментов по внушению. А наши дети признаются с одной целью — держать хомячков под контролем и в неведении, чтобы не взбунтовались.
Я поморщился — в такой интерпретации изменение статуса наших детей прозвучало … слишком близко к формулировке Макса во время нашего с ним последнего разговора.
— Причем, не стоит упускать из вида, — подал он голос, как будто услышал мои мысли — или подслушал, — что родилась эта блистательная идея в недрах светлолицего большинства …
— … но за спиной значительной его части, — с нажимом закончил его фразу мой наставник, — чтобы и эти хомячки роптать не начали. В результате такой реформы, — ответил он на мой немой вопрос, — будут полностью расформированы все отделы, работающие на земле: как минимум, наш, целителей и Стаса. За ненадобностью.
А вот это мне совсем не понравилось — как мне тогда к девочкам вернуться после окончания жизненного цикла Гали? И об этом мне ни Стас, ни Марина ничего не сказали?!
— С другой стороны, — продолжал тем временем мой наставник, — эта блистательная идея, скрытая практически от всех наших самых знающих специалистов по земле, нашла неожиданно живой отклик у темных …
— … среди которых нашлись те, — подхватил на этот раз Макс, — кто не только признал ее вопиюще неприемлемой, но и посчитал своим долгом принять самое активное участие во всем возможном противодействии ей. А также тот, единственный, — задрал он кверху нос, как будто о себе говорил, — кто знает, как это сделать.
На лицо моего наставника сползло выражение, с которым смотрят на сообщение на экране о том, что открытый с 38-й попытки сайт взломан хакерами, требующими за возвращение доступа к нему весьма внушительную сумму.
Я глянул на Кису — он коротко кивнул. С абсолютной уверенностью.
Ладно, его Марина могла на нужную волну настроить …
Но только в отношении людей — специфика наших подразделений, как и трения между ними, ее никогда особенно не интересовали. Она всегда воспринимала все наше сообщество как единое целое — причем, единое во враждебности к людям. Она и среди нас, на земле, никого особенно не выделяла. Кроме, разве что, моего наставника, которого, по совершенно необъяснимым причинам, она всегда воспринимала как квинтэссенцию всего нашего сообщества — как бы смешно это ни звучало.
А вот о темном предводителе она определенно ничего не знала — иначе сразу же бы выпустила весь свой накопившийся заряд в представителя ангельской верхушки, давно знакомого с землей и еще ни разу не знакомого с ней лично.
— Если не веришь, спроси Стаса, — уже отошел от требований шантажистов мой наставник.
— Только не сейчас, — поморщился Макс, как от зубной боли. — Он уже одними междометиями орет.
Я нахмурился. Когда это он позвонить Стасу успел — так, что я не заметил?
И почему Стас Марине об их предводителе ни слова не сказал?
И о чем этот предводитель может так долго с Татьяной разговаривать?
И почему мой наставник так уверен в ее безопасности?
И как они все вообще сюда попали — с их запретом на посещение земли?
Татьяна с предводителем вышли на веранду очень вовремя. Мне уже давно на работу было пора, и, главное, мне нужно было обдумать все эти вопросы. И еще много других. Например, как он заставил Татьяну вернуться? Или — для чего ей понадобилась телефонная связь со Светой?
На часть вопросов я получил ответы, как только зашел в комнату за детьми. Но эти ответы породили еще больше новых вопросов.
Марина уже увела Свету на кухню — чаем отпаивать.
Олег топтался возле Аленки, явно не горя желанием присоединяться к ним.
Дара с Игорем прямо вибрировали от с трудом сдерживаемого энтузиазма.
Оказалось, что Татьяна ушла, чтобы вернуться.
Почему-то только через три дня.
Почему-то только с темным предводителем.
— Только попробуй кому-то ляпнуть! — грозно бросила мне Марина перед выходом из комнаты.
Я даже удивился — мне это зачем? Это было явно решение темного предводителя, и уж мне-то его разумность была явно видна.
Я вообще не понимал, зачем он моего вечно рвущегося в центр внимания наставника с собой взял. Макса — еще более-менее понятно: тот его официально представил. Но — нужно отдать ему должное — ошибку свою он и увидел, и исправил быстро: вывел не умеющих говорить по существу за рамки совещания.