Первый снова вызвал к себе своего помощника.
— Я, по-моему, запретил кого бы то ни было к нам заманивать? — перешел он прямо к делу, как только его помощник ступил в его кабинет.
Прямо на пороге тот удивленно вскинул брови — вежливо склонив при этом голову к плечу.
— Это что за повальная модификация проектов в разработке? — выразился Первый точнее. — У нас работы мало? Есть лишнее время, чтобы языками чесать?
— Работы у нас действительно стало больше, — сокрушенно закивал его помощник. — Но Вы же знаете, что мы обязаны следовать любым пожеланиям заказчиков.
— А откуда это на них такая массовая эпидемия новых пожеланий навалилась? — еще больше сузил Первый направленность своих вопросов. — Причем, таких, которые самым удивительным образом соответствуют потребностям нашего союза.
— И Вы заметили? — широко распахнул глаза его помощник. — Я тоже этим вопросом задавался, и единственное объяснение, которое пришло мне на ум — это новые члены нашего союза. Поверьте мне, Ваша отзывчивость произвела на них совершенно неизгладимое впечатление. По всей вероятности, они просто не могли удержаться от того, чтобы поделиться им с другими. А их недовольство другой башней уже давно стало притчей во языцех. Надо понимать, наши заказчики просто сложили эти два фактора вместе и решили заранее обеспечить себе более надежное будущее.
Первому пришлось согласиться, что стремление миров к лучшему будущему — причем, в рамках их союза, что существенно укрепляло его позиции — заслуживает не только понимания и одобрения, но и полной поддержки.
Единственное, что он при этом не понимал — так это то, что башня Второго подписывала все запрошенные изменения в проекты без единого слова возражения и без малейшей задержки.
Не понимал он также и полное отсутствие какой бы то ни было реакции со стороны Второго после их последней встречи — более того, столь нетипичное бездействие уже начало всерьез его беспокоить.
Наверняка оно было только видимым. После катастрофы в мире Первого Второй зашел уже слишком далеко, чтобы вот так — без малейшего сопротивления — признать свое поражение. Да и все предшествующие катастрофе события указывали на то, что за любым действием Первого следовал его ответный ход.
Часто чужими руками.
Как правило, исподтишка.
Всегда под личиной лучших намерений.
Что он мог придумать на этот раз?
Проще всего ему было бы связаться с Творцом и привычным образом вывернуть все слова и поступки Первого наизнанку, в очередной раз представив их в самом мрачном свете. Но он был одновременно и создателем, и рабом своей системы и порядка во всем — и добившись однажды успеха определенным набором аргументов, просто не видел смысла хоть как-то менять их.
Первый же был просто не способен монотонно повторять одни и те же, даже противоправные, даже преступные действия — Творец сам создал его таким. И он все же откликнулся на призыв своего самого первого творения — возможно, по старой, все еще не стершейся памяти, а возможно, потому что уже и сам заметил полное несоответствие обвинений Второго самой природе Первого.
Кроме того, если бы Второму все же удалось убедить его и на этот раз, Творец просто отменил бы назначенную встречу. Либо лично — если Первый смог дотянуться до его сознания, то у него было намного больше возможностей послать ответный сигнал, либо через того же Второго — и тот уж точно не отказал бы себе в удовольствии немедленно передать Первому, что ему отказано в приеме.
А вот сделать так, чтобы этот прием не состоялся — и объявить потом, что ослепленный гордыней Первый сам на него не явился — было вполне в его духе.
И, как выяснилось, именно этим он все это время и занимался. Отправившись на следующий горизонт проверить свое предположение, Первый обнаружил, что вход в башню Второго с него закрыт. Наглухо заперт. Практически замурован.
Так же, как и вход с горизонта, следующего за этим.
Дальше он не пошел — зная маниакальную методичность Второго, можно было не сомневаться, что такая же участь постигла входы в его башню со всех, без исключения, горизонтов.
Именно в этот момент он и воспрял духом.
Полностью.
Дважды.
Во-первых, загадка молчания Второго была разгадана, его ответный ход был вычислен, и можно было заняться своим — который разрубит, раз и навсегда, все хитросплетенные интриги.
И во-вторых, Первого начало уже непрерывно подмывать сбежать в свой мир. Совсем ненадолго — только, чтобы проверить, что их плавучий дом благополучно преодолел бескрайние водные просторы и все его близкие хорошо устроились на новом месте.