Разумом он понимал, что делать это нельзя: он вполне мог там задержаться — и не только потому, что время в его мире текло иначе — а в его башне уже сформировалась нездоровая привычка, чтобы именно в его отсутствие там происходило что-то, требующее потом экстренных мер.
Другой же частью сознания, которой он даже названия подобрать не мог, он рвался туда так, что уже просто на одном месте усидеть не мог. Даже на совещаниях. Даже на переговорах с владельцами как уже существующих, так и будущих миров. Не говоря уже о в одиночестве в своем кабинете.
Сознание нужно было чем-то занять.
Чем-то таким, во что оно бы ушло всей головой.
И более всепоглощающего занятия, чем творчество, он не знал.
По крайней мере, у себя в башне.
Странное он создание — Второй! Вот уже сколько раз он пытался загнать Первого в абсолютно безвыходную ситуацию — и всякий раз, не найдя выход, Первый просто создавал его.
Вот и сейчас, заблокировав все входы в свою башню, он наверняка решил, что перекрыл Первому любой доступ к ней. Но как можно перекрыть то, о чем ты не знаешь?
Передав все, без исключения, дела своему помощнику, Первый заперся у себя в кабинете.
Из которого он начал сооружать тоннель.
Прямо под макетом своего мира — благо, следующие проекты еще не дошли до стадии пробного воплощения.
Прямо в кабинет Творца — чтобы Второй у него больше под ногами не путался.
Сначала нужно было рассчитать его глубину — чтобы поверхность макета в него не провалилась — ширину — чтобы он мог свободно перемещаться в нем в полный рост — и направление — чтобы с пунктом назначения не промахнуться.
Нужно было придумать, как сделать входы в него абсолютно незаметными в обеих башнях — болтливость его собственной получила в последнее время живейшее подтверждение.
Нужно было также решить, делать ли спуск в тоннель покатым или ступенчатым и на каком расстоянии от него активировать его открытие — чтобы его появление не стало слишком внезапным и не выдало его слишком рано.
А потом уже можно было переходить к его самой любимой части любого проекта — непосредственному, материальному воплощению всех его расчетов в жизнь.
В чем ему очень помогли все физические нагрузки, от которых он кряхтел в своем мире и которые налили его мышцы силой.
Глава 17.5
Он раздвигал породу под макетом осторожно, постоянно останавливаясь, чтобы укрепить свод тоннеля и выровнять его нижнюю поверхность — в конце концов, путь в тоннеле предстоял ему достаточно долгий, и ему совсем не хотелось спотыкаться и оступаться на каждом шагу.
Кроме того, к Творцу следовало явиться в презентабельном виде — а значит, тоннель должен был быть достаточно широким, чтобы он не испачкался по дороге о его стены. Постоянно примеряясь к ним, Первый не раз чертыхался в адрес своих раздавшихся плеч и всей существенно окрепшей в его мире фигуры.
Затем, по мере удаления от его кабинета, тоннель погрузился в кромешную тьму. В таких условиях Первый еще никогда не работал — в любом проекте сначала создавалось светило, чтобы обеспечить круглосуточную работу над новым миром. Здесь на выручку ему пришел его собственный — он заселил тоннель крохотными светящимися существами, которых создал в своем мире из прихоти.
Но даже в таком уже полумраке было довольно легко потерять ориентацию. Чтобы не сбиться с пути, Первый вспомнил один из самых ярких разносов, который он когда-либо получал в кабинете Творца, зафиксировал эту сцену в качестве точки притяжения, а свою надобность попасть туда любой ценой представил в сознании в виде стрелки, постоянно направляющей его в нужную сторону.
Решение проблемы незаметного входа в тоннель подсказал ему, как ни странно, Второй — своими панелями для подачи заявок. Собственно, с их аналога Первый и начал работу: вырезал кусок пола в своем кабинете, достаточно широкий для свободного спуска, снабдил его поднимающим и спускающим механизмом и затем потратил полдня на его движение вверх-вниз, пока оно не стало достаточно плавным, а кусок пола, опускаясь, не сливался со всей его остальной частью.
Пришлось также повозиться с открываем входов. Из тоннеля подъемный механизм приводил в действие элементарный рычаг, но оставлять еще один снаружи — особенно, в кабинете Творца у всех на виду — было совершенно не разумно. В конечном итоге, он соединил рычаг с еще одной, совсем крохотной панелью рядом со входом в тоннель. При нажатии на нее — причем, довольно глубоким, чтобы кто-то не активировал ее, случайно наступив — она давила на рычаг и, таким образом, приводила в движение подъемный механизм.