У всех них, однако, блок, в конечном итоге, поднимался, а не опускался, хотя и у каждого по-своему. У металлического латы натягивались, у животного и пушистого — покровы, отличные только по шерстистости, у антрацитового стена огня вздымалась, а у лесистого — деревянная из толстенных стволов. И только у энергетического и бывшего плодового блок опускался: у первого падал шипящими молниями, а у второго стекал раскаленной породой, которая твердела прямо на глазах.
Но главное, что за любым из этих блоков — не зная принципа их образования — нельзя было разобрать ни единой мысли.
— И последнее, — убедившись в этом, обратился Первый к бывшему плодовому миру. — Тебе к нему нельзя, — кивнул он в сторону энергетического. — В любом мире даже его собственному владельцу находиться не положено — нам незачем так подставляться. Я бы тебя лучше попросил стать связным — курсировать между нашими мирами и, если в одном из них что-то случится, немедленно докладывать.
Оглянувшись по сторонам, тот нахмурился, но все же возражать не стал, пожав плечами.
Отпустив остальных, Первый сделал ему знак задержаться и установил с ним перемычку — не лететь же с докладом, если что-то срочное произошло.
Сделать это с остальными он не решился — только что, перед ним, блок они держали прочно, но недолго, и рисковать раскрытием истинной природы перемычек в длительном присутствии далеко не одного шпиона башни Второго не стоило.
А вот их новый связной вряд ли кого-то из них между мирами встретит — и даже если так, тот вид рваной раны на его бывшей планете, который Первый выбрал в качестве точки вызова, кем угодно будет воспринят как его личный, глубоко врезавшийся в память кошмар.
Наконец, Первый остался один.
И тут же ринулся к себе в кабинет.
Откуда немедленно вызвал своего связного и добавил ему — через перемычку, чтобы точно никто не подслушал — в список инспектируемых миров свой собственный. И попросил начать с него.
Он чуть не отправился туда сам — как только случилась катастрофа в плодовом мире. Решение сдержать этот порыв было, наверно, самым трудным из всех принятых им до сих пор.
Но согласившись на создание их союза, он теперь нес ответственность не только за свой, но и за все остальные миры. И должен был, в первую очередь, обеспечить их безопасность. Мысленную уже взяли на себя блоки, а физическая требовала создания слаженных отрядов обороны, для координации действий которых он был просто обязан оставаться на месте.
Кроме того, успокаивал он себя, его мир уже пережил свою катастрофу — и Первому удалось вырвать из ее пасти всех обитателей. Даже тех, которые не очень-то это заслуживали. Именно последних обнаружат на месте их пристанищ те, кого Второй пошлет проверить последствия стихии — а отсутствие каких-либо следов от тех, кто был дорог Первому, убедит их в том, что стихия выполнила свою основную задачу.
Возвращение Первого — даже самое краткосрочное — могло подорвать это убеждение и подтолкнуть их к дальнейшим поискам его близких. К которым он сам мог привести оставленных там наблюдателей.
Более того, лишив Первого самой важной составляющей его мира, Второй вряд ли сразу нанесет следующий удар — теперь, когда у него появилась целая гроздь новых мишеней. И духи его миру не грозят — башня Второго еще не успела никого из его обитателей к рукам прибрать. Что же до Адама с Евой, то их теперь отделяла от Лилит бескрайняя водная преграда, преодолевать которую им точно никогда в голову не придет.
Все эти мысли кружились и кружились в голове Первого, пока он ждал доклада своего связного. Который вышел на связь, когда Первый уже начал мерять шагами свой кабинет.
— У Вас наводнение! — ворвался в его сознание полный паники голос. — Почти вся планета водой покрыта!
— Я знаю, — хлестнул его ответом Первый, чтобы он в себя пришел. — На ней всегда воды больше, чем суши.
— Зачем? — сменилась паника в голосе связного изумлением.
Вот я еще объяснять сейчас буду, фыркнул Первый.
— Для разнообразия, — выбрал он одно, но самое емкое слово. — Обитателей нашел?
— Совсем немного осталось, — замявшись, ответил связной уже не удивленным, а сочувственным тоном. — Всего две небольшие группы — одну вообще случайно заметил.
— А их там столько и было, — перевел, наконец, дух Первый. — Далеко друг от друга?
— К сожалению, да, — углубилось сочувствие в голосе связного. — Похоже, их водой разнесло.
— Отлично! — окончательно воспрял духом Первый. — Растительность, живность?
— Растительность сильно изломана, — разбавились все прежние эмоции в голосе связного изрядной долей растерянности, — но в большинстве не затопленных мест уже поднялась — и довольно буйно, с таким-то поливом. Животных под ней не особенно разглядишь, да я и не всматривался — но в небе точно что-то летало.