— Рот закрыл, — хлестнуло меня в ответ.
— Что ему от тебя нужно? — переключился я на Татьяну.
— Отстань, — настигла меня вторая оплеуха.
— Татьяна, немедленно переводи мне все, что он тебе говорит! — пророкотал я в страшном гневе. Как я надеялся.
— Она отказывается, — ответил мне Стас. — Оставлять тебя. Категорически. Так что будете здесь сидеть.
— Нашел кого спрашивать, — быстро заговорил я, пока он снова не утвердился в своем решении. — Ты просто выведи ее отсюда, а потом мы здесь как-нибудь договоримся.
— Что ты сказала? — медленно, с расстановкой произнес Стас после минутного молчания.
У меня мелькнула страшная мысль, что Стас не выдержал-таки напряжения от предстоящего разговора с Мариной. Оно и понятно — он же не я, прошедший многолетнюю закалку в почти ежедневном с ней общении. Это же мне приходилось постоянно с мирных забот о своих близких на нейтрализацию ее тлетворного на них влияния переключаться …
И тут до меня дошло.
— Татьяна, — нервно хохотнул я, — по-моему, у нас все сообщения по неправильным каналам пошли.
На сей раз мне никто не ответил. Я переключился пару раз с одного на другой — тишина.
— Я только что сказала ему, — раздался наконец у меня в голосе удивительно спокойный голос Татьяны, — что нам лучше выйти всем вместе и поговорить вслух и в видимости — разумно и взвешенно, как цивилизованным лю … существам.
— Как будто он знает, что это такое, — буркнул я. Проверив сначала, к кому обращаюсь.
Из пещеры, однако, он вывел нас куда вежливее, чем втолкнул в нее — всего лишь цепко под локти поддерживая. Вот как ей это удалось? И как ей удалось заставить его привести нас именно в ту комнату, в которой она его костоломов проникновению в инвертацию обучала? Я помню, конечно, ее блестящие успехи во внушении в курсе хранителей, но главный каратель, вроде бы, по долгу службы должен быть не подвержен воздействию совсем еще неопытного новичка. Она на нем специально тренировалась в мое отсутствие, хотел бы я знать?
Ответа на этот вопрос я уже даже не ожидал. В смысле, пока Стас не уйдет. А там — эта комната навела меня на заманчивые мысли. В смысле, ее расположение прямо возле выхода из павильона и в противоположном от пещеры с Тенью и карателями конце коридора. Бежать отсюда мне-то самому и в голову не приходило, но если Стас считает это возможным …
Совсем ненадолго. В тихое, удаленное от ангельской суеты место. Чтобы получить ответы на все вопросы. И помириться после них.
Оказалось, что Стаса обуревали те же желания. В смысле получения ответов.
— Я хотел бы узнать, — тихо и увесисто начал он, усадив Татьяну за один из столов, толкнув меня за другую его сторону и усевшись во главе его со сложенными на нем руками — так, чтобы достать нас обоих при малейшем движении, — что подразумевалось под договором с Мариной?
— Это я так сказала, — небрежно отмахнулась от него Татьяна. — Нет никакого договора. Пока. Пока я предлагаю тебе следующее: мы с Анатолием остаемся здесь и ждем от тебя новостей. И я даю тебе слово, что мы ничего не будем предпринимать. Кроме звонка Игорю, конечно, — торопливо добавила она.
— И если он подорвется, ты его, значит, остановишь? — едко усмехнулся Стас.
— Я никуда не буду бежать, — скосила на меня глаза Татьяна. — И он, я думаю, тоже.
— И звонить никому, кроме мелкого? — прищурился Стас.
— Слово, — торжественно кивнула Татьяна.
Если бы на моем месте сидел Стас, сейчас бы прозвучало знаменитое: «Не понял». Так вот — я тоже не понял и хотел бы — в сотый раз — узнать, с какой это стати ее слово весомее моего для него оказалось.
Количество вопросов, требующих ответов, неуклонно росло, угрожая отодвинуть момент нашего с Татьяной настоящего примирения в ожидающую нас вечность.
Через пару минут их количество достигло критической массы.
В ответ на повторно данное Татьяной слово Стас замолчал, прикрыв глаза, но кажущееся размышление обернулось вызовом наряда. Что я понял, когда дверь в комнату распахнулась и в нее ворвался — в видимости и в полной боевой готовности — один из его подручных.
Дальше все произошло так быстро, что я вновь убедился, что Стас занимает пост главы карателей не зря.
Он встал, закрыв своего подручного от моих глаз, чуть потянулся к нему — и через мгновение оказался возле моего стула, опутывая его веревкой. Вместе со мной.
Я попытался вскочить, но он уже приматывал мне ноги к ножкам стула.
А потом захлестнул остатки веревки вокруг ножек стола.
И только после этого встал, отряхивая руки и удовлетворенно осматривая плоды своих трудов.
— Зачем? — выдохнула Татьяна, уставившись на него глазами в пол-лица.