Вернее, он начал в двух словах — потом едва остановился, чтобы драгоценное время впустую не расходовать.
Миры поняли его по-своему. Передать притягательность Лилит словами было крайне проблематично — своеобразие его мира, о котором и так уже легенды ходили, показалось им ближе.
— Если что, — прищурился антрацитовый мир, — заберете нас к себе? Со всеми нашими. У Вас там, похоже, каждому место по душе найдется.
— Сочту за честь, — ответил Первый без тени улыбки. — Но ваши миры мы все равно потом и вернем, и восстановим.
— Тогда идите, — кивнул ему в сторону двери энергетический мир, — готовьте нам тыл. Здесь до Вашего возвращения никто не пройдет.
И через мгновенье Первый был уже в своем мире.
Глава 17.14
Где он сразу отправился к созданной последним части планеты.
Которой там не оказалось.
Когда связной сообщил ему, что в его мире наводнение, он не обратил на это особого внимания — на его планете изначально было больше водных просторов, чем суши.
По сравнению с другими мирами.
Но сейчас воды стало еще больше.
За счет той части суши, над которой единолично потрудился его мир.
Судя по картине, открывшейся взору Первого, она раскололась примерно надвое — и одна ее половина полностью ушла под воду.
Породив, судя по всей видимости, ту гигантскую, смертоносную волну.
Которая двинулась затем во все стороны.
И если достигнув владений Первого, она уже подрастеряла свой напор — все равно круша, ломая, корежа все на своем пути — то на творение его мира она обрушилась со всей своей первозданной мощью.
Сметя с него все живое.
Оставив после себя мертвую пустыню.
Чтобы облететь ее, Первому не потребовалось много времени — там не было абсолютно ничего, хотя в некоторых местах уже начали пробиваться редкие ростки растительности.
Его мир действительно принял на себя самый первый удар Второго — нацеленный не на ресурсы или производимый продукт, а на его главное отличие от других миров: способность творить, развиваться, совершенствоваться …
Прости, брат, — неожиданно для самого себя обратился к нему Первый так же, как и к другим мирам, — я не знал.
Но куда же отправился их плавучий дом? Его связной раз за разом и в полной уверенности докладывал ему, что видел две группы первородных.
Разделенных большими массами воды.
Среди которых на пути к творению мира он сам разместил несколько островов.
И чуть в стороне от прямого пути — значит, волна должна была зацепить их только своим краем.
Первый ринулся назад.
И у самого первого острова сразу увидел останки их плавучего дома.
Должно быть, течение понесло его и швырнуло о каменистый берег.
Он лежал там на боку, полузатопленный, словно огромная пустая скорлупа — все, что было на его поверхности, и большинство перегородок в его чреве были разрушены.
Сам остров действительно оказался почти не тронут волной — растительность на нем почти не отличалась от той, которую видел Первый в свои пролеты над ней, и среди нее то здесь, то там мелькала всякая живность.
Но не было и следа обитателей их плавучего дома.
Неужели они все … ?
Отказавшись … Категорически отказавшись додумывать эту мысль, Первый стрелой полетел к следующему острову.
И там, прямо издалека, прямо на песчаном берегу увидел … Малыша, разобрал он, подлетая.
Первый рухнул на него прямо с неба, обхватил его обеими руками и принялся трясти его и раскачивать в обе стороны.
— Вы живы! Вы живы! — бормотал он, уткнувшись Малышу в плечо и задыхаясь.
И тут же задохнулся по-настоящему, получив удар под дых.
Охнув он непроизвольно ослабил свой захват — и Малыш отскочил от него, прижав к груди кулаки в полной готовности к дальнейшему отпору.
— О, это ты? — опустил он руки, разглядев, наконец, кто стоит перед ним. — Ты вернулся!
Настал черед Первого кряхтеть в медвежьем объятии.
— Как вы здесь оказались? — осторожно выдохнул он, проверяя, целы ли ребра, когда они отпустили, наконец, друг друга.
— Когда мы до островов добрались, — никак не мог Малыш согнать с лица широченную улыбку, — моя Стрелка со своими приятелями принесли весть, что то место, куда ты нас отправил, исчезло. Мы решили не рисковать, с первым островом промахнулись — вот здесь к земле пристали.
— А почему обломки там? — ткнул Первый большим пальцем себе за спину.
— А они там? — вскинулся Малыш в радостном удивлении. — Совсем обломки или … ?
— Остов сохранился, но остальное … — Первый покачал головой.
— А, — махнул рукой Малыш. — Если есть, что поднять, Крепыш поднимет. Проворонили мы его, — вернулся он к вопросу Первого. — Только всех животных с него вывели и начали пищу перетаскивать, как его течением сносить стало. Мы ничего сделать не успели.