Я дал им этот приказ сразу после разминки. В ожидании очередной передышки — балабол к своим поплелся … нет, на этот раз почему-то с низкого старта рванул. А если дружок его мозговитый до получения данных из архива пристанет — пойдет туда, куда еще не ходил.
Не понял — а в ставку он как пробрался? Списки ждали меня на столе, как только я туда вернулся. Так, похоже, передышка чуток затянется. И орлы разомнутся на славу — даже если по нашим делам только каждое десятое имя проходило.
Но во время разминки у меня ни одна, даже самая дохлая сороконожка по спине не царапнула. И Татьяна даже ухом не ведет — ни на мой стол не косится, ни от перегрева не отдувается. Как он мимо нее проскочил?
Дожился — скоро ко мне администраторы беспрепятственно подкрадываться начнут!
Так, отставить передышку! Передать орлам списки и изучить их вместе с ними, как и положено главе моего отряда.
Что, значит, у нас здесь просматривается? Судя по именам, речь в списках титана идет исключительно о женщинах. Неудивительно — раз по нашим делам проходят, значит, где-то рядом темные крутились. Они на слабый пол всегда особо падкие были — его легче с толку сбить. Это титан лично, что ли, нашустрил? Ну, титан!
Теперь даты. Похоже на продолжительность жизненного цикла, и судя по конечной, закончился он у каждого объекта примерно в среднем возрасте. Не понял — это их темные у нас из-под носа к себе перетащили или мы темных все же отогнали, но их жертвам глаза в процессе слишком широко раскрыли? А целители куда смотрели?
И еще по датам. В начале списка вообще допотопные стоят. Как раз из тех времен, когда мой отряд такое усердие проявлял, что сам на себя похож не был. О чем ему все также знать не надо. Во избежание вопросов. На которые ответов у меня нет. Убедительных.
Вызвал орлов, чтобы доложили оперативную обстановку. Первые имена из списка титана нашлись практически все, дальше пошло через одного. Отставить кто такие! Задача поставлена разыскать и перетаскать! Каждый, кто нос будет совать, куда не велено, получит наряд за отлынивание от исполнения приказа! Отставить на столе уже места нет! А диван рядом зачем?
Велев орлам докладывать обстановку каждый час, я сел думать. В том, что в давние времена столько народа в поле нашего зрения попало, не было ничего мудреного — темные тогда были хоть уже и битые, но еще борзые. Это потом мы их в рамки загнали. Хотя — судя по тому, что уже диван понадобился — не так, чтобы очень. Недоработка, однако!
Или мы уже тогда их привлекали, чтобы гнильцу из людей выковыривать? Такое соображение тоже сразу отбрасывать нельзя. Если были они биты так, как в самых ранних рапортах зафиксировано, то после бунта должны были на любое сотрудничество на всех четырех бежать. А чего тогда число наших совместных объектов на земле уменьшаться начало? Людей-то на ней все больше становилось — а процент пакостников среди них, уже из моего личного опыта, уж точно никак не падал.
Или одни темные честно сдались, а другие — с камнем за пазухой? Тогда получается, что вторые нам этот камень во все колеса продолжили вставлять, пока первые вместе с нами его оттуда выдергивали? Вот теперь совсем не понял — мой отряд темных в рамки загнал только потому, что у тех пятая колонна образовалась?
Короче, вопросов, на которые у меня не было ответов, становилось все больше. А после перерыва в переговорке они вообще на оперативный простор вырвались.
Если по-хорошему, можно было туда вообще не подниматься — за нами здоровая рабочая атмосфера увязалась. Татьяна попыталась было место своего балабола у трибуны занять — аксакал ее одну заклевал в два счета. Ее отчаянные взгляды на Макса эффекта не возымели — он сидел все в той же мрачной отключке, что и внизу. Мне тоже время на пустую болтовню убивать не было никакого резона.
А вот когда возвращались, я первым делом на стол балабола глянул — троекратное ура Верховному, не вернулся еще! Уже садясь за свой стол, я глянул туда еще раз, и … наверно, обострившееся в переборе возможных вариантов чутье сработало.
На ближайшем ко мне краю стола балабола лежала стопка бумаг. Как раз тех — судя по отсутствию других — на которых он накануне наяривал, как заведенный, под диктовку титана. Я еще тогда подумал: вот это строчить насобачился — то-то в наших опусах остановиться не мог.
Теперь же я заметил, что не так уж быстро он писал — по крайней мере, верхний лист, видный мне, был заполнен текстом, в лучшем случае, на треть.
И только с левой стороны.