— Какие документы? — прикинулся он невинной овцой, заблеяв обескураженно.
— Рапорты по тому человеку, которого вы все время роняете! — припер я овцу к стене. — На них свет клином не сошелся — мы их по своим делам восстановим.
— Да на месте эти отчеты! — взбрыкнув, вывернулась овца. — Я их в руках держал. Ну, не совсем в руках — но все до единого прочитал. И потом их, у меня на глазах, назад в архив вернули.
Не понял — это он здесь провал за провалом бывших собратьев смаковал, что ли?
— А ты про какие улики? — прищурился я.
— Ни про какие, — слишком быстро ответил он.
— Опять за свое? — рявкнул я. — Я же тебе только что показал, что все знаю! Колись сам — а я подумаю, давать твоим показаниям ход или придержать пока.
— Стас, клянусь, я сделал все, чтобы этого не случилось! — начал захлебываться он, и я напрягся — как бы хранители вообще чего-то зазеркального не учудили. — Мне тяжело это говорить, но ты сам ко мне пристал — я не хотел тебя расстраивать.
— Ближе к делу, — собрался я с силами.
— Ты не все знаешь, — торжественно объявил он.
— Еще ближе, — уточнил я, сдержавшись изо всех собранных сил.
— Во всех этих отчетах действительно речь идет об одном и том же человеке, — не стал следовать моему примеру балабол. — Которым крайне заинтересовалось наше темнейшее величество. Меня он уже наизнанку вывернул — извольте ему, понимаешь, описать каждый шаг, жест и взгляд предмета его интереса. И из Макса, по-моему, тоже все вытряс.
— И о ком же речь? — медленно проговорил я, прокручивая в памяти последний разговор с Максом.
— О Марине — о ком! — прозвучало то самое имя, которое я уже и ожидал услышать.
Вот теперь я вообще ничего не понял. Ее на каждом витке к темным, что ли, клонило, и наши ее подсекали, чтобы она им не досталась? Или наоборот? Никаких доказательств, что над ней духи работали, у меня нет — может, это как раз темные постоянно ее с финишной прямой к нам сбивали?
Так на этот раз не выйдет — Киса у меня личный инструктаж прошел, и запрос на нее я уже давно подал. Точно раньше Макса. О чем он, похоже, пронюхал.
— Пока свободен, но я с тобой еще не закончил, — бросил я балаболу, и вызвал в переговорку Макса.
Глава 18.12
— Приятно отметить, — процедил он сквозь зубы, не успел я и рта открыть, — что светлоликая узколобость еще не превратилась в неснимаемую корону.
— Чего? — оторопел я.
— Насколько я понимаю, ты решил принять предложение Гения? — холодно пояснил он. — По правде говоря, я не вижу особого смысла в его открытости, но ему, должно быть, виднее.
Леший их побери, этих темных с их подходами! Дожился — чуть ведь не повелся. Титан же все последнее время вбивал мне в голову мысль, что мой отряд — тупая свора кровожадных псов, а первое правило военной стратегии гласит, что выведи перед боем противника из равновесия, лиши его уверенности в моральном превосходстве — дальше дело техники.
— Да нет, я тут лично к тебе, — отчеканил я. — Позиции, однако, сдаешь. Не вышло своими силами Марину у меня увести — спеца поопытнее вместо себя выставил?
— Ты прав, — помолчав, неохотно признал он, — не вышло. Только не льсти себе — все это время мы с тобой за фантом сражались. Марина никогда не придет ни к тебе, ни к нам — она земле принадлежит.
Чую руку профи. Марину дифирамбами не возьмешь, а вот через землю к ней подкатиться — не устоит.
— Вечно она там топтаться не может, — напомнил я ему. — По некоторым данным, она уже все отведенные жизни отжевала и сейчас как раз последнюю отбывает. И пройдет она ее без эксцессов — я об этом позабочусь. И потом в приемном покое лично дежурить буду.
— Все, говоришь? — задумчиво протянул Макс, словно решаясь на что-то. — А, ладно, доступ тебе все равно оставлен. Я покажу тебе сейчас две сцены — и запомни, как следует: ты увидишь самое начало земли.
Мигнуть не успел, как ставка у меня перед глазами пропала. Вместо нее я словно в лесу оказался. Окрестности осматривать не стал — природа меня всегда интересовала как средство скрытного подхода или отступления. А вот люди в ней всегда требовали большего внимания — от их непредсказуемости чего угодно ждать можно было.
На этой лесной поляне был только один человек, которого я сразу узнал.
Это точно была она.
И не она.
Еще больше красотка, чем та, какой я ее помнил даже много лет назад. И, по лицу, явно моложе той. Фигуру не видно под несуразными мохнатыми шкурами, но двигается, словно танцует, все время встряхивая волосами в пояс и бросая в сторону смотрящих на нее глаз такие игривые, зовущие взгляды, что я сглотнул.