— Духи, что ли? — догадался я.
Пульсирующий переглянулся с лохматым, вскинув брови — смуглый со свистом втянул в себя воздух.
— Духи только начинали, — прошипел он, махнул в сторону панели рукой.
Его спутники дружно и резко замотали головами, но на панели уже вспыхнула следующая картина.
В ней не было ни гор, ни холмов, ни лесов, ни даже отдельных деревьев. Ничего не скрывало сцену настоящей бойни. На земле уже повсюду валялись горы трупов. Среди которых мерной поступью и в полный рост двигались фигуры. Вооруженные луками и копьями. Стрелы летели в убегающих, копьями добивали стоящих на коленях с поднятыми руками. За спинами у фигур не осталось никого живого.
И точно также уже ничего не скрывало их лиц. Они еще и поворачивались то в одну, то в другую сторону. Словно давая рассмотреть получше свои лица.
Я узнал многие из них.
Нет, это не могли быть мои орлы!
Я видел на их физиономиях разные выражения.
Ворчливое недовольство, когда наряды получали.
Смачное предвкушение, когда увольнительные на землю зарабатывали.
Смущенную досаду, когда на контрабанде с нее попадались.
Жаркий азарт, когда к очередной операции против темных готовились.
Но я никогда не видел у них эту каменную маску полного равнодушия исправно работающих машин. Катков, сминающих все на своем пути.
Так, первым делом найти способ попасть к целителям. Чтобы целостность предохранителей проверили. Когда там у орлов последний профосмотр был? Правильно — на моей памяти никогда. Непорядок.
От этой картины я сам глаза оторвал. Рывком. И тут же наткнулся ими на бешено раздувающиеся ноздри смуглого.
— Значит, так, — предупредил я его. — Вот прямо сейчас — забудь!
— Что именно? — подался он ко мне.
— Я знаю, что вы сделали, — отбросил я все вокруг да около. — Вы мне не только своих показали — моих тоже. Как мои ваших в блин раскатывали. Так повторю еще раз — это тогда было. И я узнаю, кто их в стервятники натаскал. А вот сейчас они — мои орлы, и я не одну сотню лет потратил, чтобы сделать их такими!
— И какими же? — принялся смуглый играть желваками.
— Объясню — не вопрос! — охотно продолжил я разговор о своем отряде. — На днях перекинулись с ними — на предмет будущей драки на земле. Доложили мне свое единогласное решение: если я только подумаю против людей выступить, сместят ко всем лешим и без меня к ним на выручку рванут. Земля им давно уже не чужая — так же, как и мне, — неожиданно вырвалось у меня
Смуглый недоверчиво фыркнул.
— Зря ты так! — потянувшись через панель, снова мазнул его лохматый кошачьим жестом. — Мы ведь с тобой знаем, насколько необычен этот мир. Я думаю, там и не такое возможно.
— А это чей был? — глянув на него, кивнул я на панель.
Они все замерли. Лохматый медленно отнял руку от смуглого и мягко, едва касаясь, провел пальцами по верхней кромке панели.
— Его уже нет, — тихо сказал он, опустив глаза.
— В смысле — нет? — оторопел я. — Там смертный, что ли, командовал?
Они снова переглянулись — и на сей раз решение было единодушным.
Новая картина на панели просто ринулась на меня. Я только успел заметить чудовищно уродливое существо в ее центре, как на меня надвинулось его лицо. С совершенно ясным взглядом. Полным облегчения и надежды. И легкой улыбкой на искривленных губах.
А потом это лицо начало распадаться. На фрагменты — пятна — крохотные точки — пыль. Которая потянулась чуть вверх и в сторону, словно ее ветром сдувало. Только улыбка на сетчатке зацепилась — зависла в пустоте, как у того кота.
— Кто … это? — выдохнул я — даже не заметил, как дышать перестал.
— Один из нас, — начал выбрасывать короткими залпами пульсирующий — как при воинском салюте на похоронах. — Его разорвали на части. Потом собрали в уродца. На потеху вашей башне. Потом наигрались. И отдали приказ на его распыление. Нашей башне.
Я не понял — я кому служу? И где набат?!
Так, думать я буду потом. Сейчас вдруг другое дошло — в отличие от моих орлов, эти — не просто очевидцы событий, а с очень даже нетронутой памятью.
— Кто отдал приказ? — приготовился я наматывать новую ниточку прямо на кулак.
На этот раз смуглый остальных передавил — резким движением руки.
— Если он тебе об этом не сказал, — заявил он безапелляционным тоном, — значит, тебе придется самому это узнать.
Похоже, убедил на свою голову, что могу руку на любом пульсе держать. Ладно, не вопрос — когда это я перед вызовом тушевался? С другой стороны, оно и правильно — если гниль в нашей штаб-квартире завелась, то кому же еще ее чистить? Не внештатникам же.