Я моргнул — Дара издала угрожающее рычание — возле Макса очутился наш предводитель. Он немного постоял над ним, глядя на него сверху вниз с мрачным выражением на пошедшем еще более острыми углами лице — и направился к нам.
Дара оскалилась при его появлении — он легко провел рукой перед ее лицом, и она обмякла, закрыв глаза. Игорь едва удержал ее — с помощью шагнувшего к ней с другой стороны Олега.
— Увезите ее, — обратился к нам предводитель. — И побудьте рядом — она очнется с той же болью. Вернуть ее можешь только ты, — перевел он взгляд на Аленку. — Иди.
— Он … ? — не договорил я, указав глазами на Макса.
— … в порядке, — закончил за меня предводитель. — Или скоро будет.
На обратном пути стена воды показалась мне бодрящей и освежающей.
Еле втиснувшись в машину — Аленка устроилась на руки бесчувственной Даре, баюкая ее в руках, Игорь с Олегом — по обе стороны от них — мы поехали к Игорю. Ехать туда было дальше, но выскочив на окружную, я выжал максимальную скорость — так, что в ушах зашумело.
Мы приехали все еще в рабочее время, и если кто и заметил нашу странную группу — Аленка прильнула к Даре, Игорь с Олегом тащили ее под руки, я страховал девочек сзади — то таких было немного.
В квартире мы осторожно опустили Дару на диван, Аленка примостилась рядом, прижавшись к ней, Игорь опустился на пол у ее ног, отогревая дыханием ее руки — а я сразу учуял присутствие наблюдателя Игоря и его аналитика: первый прямо позвякивал от возбуждения, второй — гудел сосредоточенно.
В тот момент я впервые по-настоящему понял своего наставника — и наконец-то я хоть что-то мог сделать!
С аналитиком я обошелся без театральных эффектов — время было важнее: он уже мог докладывать своему начальству. Я просто врезал ему по уху — так, что он въехал головой в стену, и гудение тут же стихло.
У наблюдателя эта сцена, похоже, вызвала в памяти более яркую, когда мой наставник вырубил его оконной рамой — и он тут же забился в угол. Я нашел его там без труда и наощупь взял за горло.
— Давайте, Вы сейчас посидите на кухне, — максимально вежливо обратился к нему я, — и не выйдете оттуда, пока Вам добро на это не дадут.
— Вы не имеете права! — взвизгнуло из-за угла. — Я буду жаловаться!
Возле меня материализовался, как черт из табакерки — о, точнее не придумаешь! — темный хранитель. Так вот откуда такой шум в ушах в машине был! И не иначе, как пигалицу на руки себе усадил — голову оторву, если что себе позволил!
— Оставьте этих двоих мне, — коротко бросил он. — У нас, темных, права другие. И жаловаться на нас не стоит.
В углу икнуло.
— Слушай, ты только давай … в рамках, — забеспокоился я.
— Конечно, — согласно кивнул он. — Они же бессмертны. При падении с балкона выживут. Но калек светлые на распыление отправляют.
Позади меня послышалось хрипение. Я дал знак темному хранителю убрать наблюдателя и повернулся лицом к Даре.
Она уже пришла в себя — но, как и говорил предводитель, осталась в том же невменяемом состоянии. Отбросив от себя Аленку и оттолкнув Игоря ногой, она вскочила и начала бегать туда-сюда по комнате, как по клетке, хрипло бормоча:
— Ненавижу! Всех ненавижу! Никчемные жалкие твари! Уничтожу их всех!
Игорь попытался подойти к ней — она отшвырнула его в сторону.
Я сделал шаг вперед — она остановила меня яростным оскалом.
Вдруг Аленка вскочила с дивана, подлетела к ней в два прыжка — и со всего размаха влепила ей пощечину. Такую, что у Дары голова резко мотнулась в сторону.
Не знаю, как все — я подался вперед, чтобы успеть выхватить Аленку из-под неминуемого ответного удара.
Глава 19. Звездой, летящей вечно с небосвода ...
После встречи с Лилит Первый все же не сразу покинул свой мир — в нем все еще оставалась Лилита. Он изо всех сил держался за мысль, что его мир никому не даст в обиду свою любимицу, но хотел убедиться своими глазами, что хоть она не попала в лапы Второго.
Ее нигде не было — ни в одном из ее излюбленных мест. Первый облетал их одно за другим, отмечая про себя, что его связной был прав — его мир явно восстанавливался и набирался сил.
И это главное, раз за разом твердил себе Первый, вспоминая вспышки Лилит, которым он только что стал свидетелем — Второму не удалось уничтожить ни его мир, ни ее. Где-то там, глубоко внутри нее, осталась ее неукротимая натура — и очень скоро Первый освободит ее из клетки покорности и запуганности.
Лилиту он обнаружил именно там, где и должен был — на месте гибели Моего. Холмика, под которым он покоился, там уже не было — гигантская волна и его стесала с лица земли. Но растительность на той поляне уже разрослась пышнее, чем в других местах — это и привлекло его внимание.