Опустившись на поляну, он начал медленно оглядываться по сторонам, постоянно сверяясь со своими воспоминаниями. Да, это было именно то место — вот оттуда вышел Чужой, вот туда его загнали налетевшие пернатые, вот там он набросился на Моего …
— Лилита! — негромко позвал Первый.
Она вышла с той стороны, откуда еще так недавно выбежал к ней навстречу в последний раз Мой. Не вышла, правда, а сделала всего один шаг — и Первый сразу понял, почему не заметил ее раньше, хотя, возможно, уже не раз пролетел над ней.
На ней были покровы пушистого зверька — вроде того, который одним из первых прибился к ним с Лилит в самом начале — но только огромного, ей не приходилось съеживаться в них, и черного, как ночь. Первому даже показалось, что она не ступила из-за дерева, а поднялась возле него с земли.
Вглядываясь в ее лицо, он также заметил, что у нее снова изменились глаза. Они оставались такими же темными, какими стали после гибели Моего, но сейчас каждый из них разрезала по центру узкая вертикальная ярко-желтая полоска. Нет, не совсем желтая — горящая ярким огнем.
— Ты вернулся? — произнесла она, наконец, низким гортанным голосом. — Это хорошо. Ты будешь нам очень кстати.
— Кому — нам? — оглянулся по сторонам Первый, и тут же понял — окружающие их деревья задрожали своей еще не слишком буйной листвой.
— Лилита, что ты задумала? — уловил он, наконец, причину вдруг нахлынувшего на него беспокойства — в отличие от Малыша с Крепышом, при встрече с ним на ее лице не мелькнуло даже тени улыбки.
— Ты видел ее? — спросила она все с тем же непроницаемым видом.
Он только молча кивнул.
— Они ответят за это, — вновь не проскользнуло ни на лице ее, ни в голосе даже намека на какие-либо чувства. — Они все ответят за это. Они ответят за все. Убивать их не стоит — это слишком легко. Мы сделаем так, что они будут оглядываться на каждом шагу. Мы заставим их бояться всего вокруг. Мы превратим их жизнь в непрекращающийся кошмар — до их последнего вздоха. Мы не дадим им плодиться в этом мире — мы будем похищать их потомство …
— Своего нового брата ты тоже хочешь похитить? — негромко спросил Первый.
— Конечно, — холодно ответила она. — Я передам его другим братьям, чтобы он вырос достойным этого мира, чтобы он не стал ее подобием.
— Лилита, оглянись! — не выдержал Первый. — Все, что ты здесь видишь, все, что здесь случилось — это результат мести. Зависти и мести. Они разрушают все вокруг себя — и они разрушают того, кто их носит. Мы должны изгнать их из этого мира, а не множить их в нем!
— Ты видел, что сделали с ней, — начала она бросать слова, как тяжелые камни, прямо ему в лицо. — Ты видел, что сделали с нашим домом. Ты видел, что сделали с Моим. Ты намерен оставить все это без ответа?
— Я не намерен отрубать чудовищу щупальца, — попытался показать ей Первый весь масштаб предстоящего сражения. — Вместо любого из них оно отрастит десяток новых. Я намерен поразить его мозг.
— Где оно? — вспыхнули узкие полоски в ее глазах еще жарче.
— Не здесь, — покачал головой Первый. — Туда только я могу попасть. И туда я сейчас и отправляюсь — чтобы устранить причину всего, что здесь произошло. Раз и навсегда. А потом я вернусь — и мы, все вместе, вернем ее.
— Кто вернет мне Моего? — притушила темнота ее глаз горящие в них полоски.
— Лилита … — замолчал он в поисках слов. — Его уже никто не вернет. Но не превращайся в того, кто его убил — ты должна остаться такой, какой он тебя помнил. Какой мы все тебя помним!
— Нет, — снова сверкнули полоски огня в ее глазах. — Меня вполне устроят щупальца. Сколько бы их ни было — их не хватит, чтобы заплатить за Моего.
— Лилита, подожди! — шагнул к ней Первый. — Всего пару дней. До моего возвращения. Потом мы вместе все исправим!
Едва договорив, он замер. За спиной Лилиты взметнулся вверх длинный, мощный хвост — и начал яростно хлестать землю у ее ног. По ее покровам прошла волна, и шерсть на них вздыбилась острыми иглами. И Первый понял — они не укрывали ее, они стали ее частью.
— Ты всегда уходишь! — заклокотал ее низкий гортанный голос. — Тебя никогда нет, когда ты нужен. Ты всегда все здесь бросаешь ради чего-то там. Ты никогда не защищаешь свой дом, когда в него приходит беда. Ты являешься только потом, когда уже все разрушено. Но не в этот раз — предупреждаю тебя: если ты сейчас уйдешь, больше ты сюда не вернешься.
Первый смотрел и слушал, отказываясь верить и глазам, и ушам. Так же, как с Лилит. Ну вот, теперь он просто обязан вернуться с победой — и вернуть и себе, и миру два их самых лучших творения.