О чем я собирался прямо в тот день напомнить — в совершенно недвусмысленных выражениях — моему сыну.
По телефону — ночью, когда Татьяна заснет.
Выяснив у него сначала — между делом, не привлекая особого внимания — не выскочил ли бледная немочь где-то рядом с ним.
Вот кто Стаса просил это предположение в ее присутствии вслух оглашать?
Татьяна так в лице переменилась, что пришлось звонить сразу.
Причем, не мне.
Я трубку держал.
У ее уха — у нее руки тряслись.
Конечно, бледной немочи на земле не оказалось!
Если бы он там и нашелся, то только в психушке.
Куда бы его после первого слова упекли.
Утверждаю из всего своего профессионального земного опыта.
Я уверенно вернулся к своей основной версии: не закаленный непосредственным контактом с землей, бледная немочь не выдержал потока информации с нее, и аналитики изолировали его от небесного сообщества во избежание дискредитации их элитного подразделения.
И не надо мне здесь, что спустя неделю он все же всплыл на земле!
Всю эту неделю им наверняка целители занимались — хотя Стас мог бы приставить их к выполнению их прямых обязанностей намного раньше.
А потом его наверняка в руки темным передали — раз Макс сообщил о бомбе замедленного действия в его сознании.
Кто сказал, что ее действие надолго замедлено?
Кто сказал, что она прямо сейчас и рядом с моим сыном не рванет?
Мало, что его гениальное темнейшество сказало!
У него же мания величия к титулу прилагается — его возвращения не только мы, но и все взрывы послушно дожидаться будут?
Вот сколько, спрашивается, можно к Всевышнему бегать?
В самый критический момент и с нулевым результатом.
Я же сразу говорил, что туда нужно профессионала, знающего толк в переговорах, отправлять.
Хотя бы в составе делегации.
Хотя бы с правом совещательного голоса.
Ладно, дело прошлое — главное, что профессионал сейчас в нужном месте оказался.
Узнав о появлении бледной немочи на земле, мы с Татьяной мгновенно пришли к единому решению.
В смысле, решение приняла она — а я рядом стал, как и положено ее хранителю.
Сразу реализовать его не получилось — вот не надо было позволять Татьяне его мысленно оглашать!
Макс, вот не лез бы ты, куда не звали — я без тебя знаю, что меня к Татьяне переносит, потому что я ей всегда нужен!
Нет, лучше позвать — в прошлый прыжок на землю он тоже свою долю сложил.
Если снова с курса собьет — плевать, главное, чтобы на землю.
Там доберемся до места как-нибудь.
Почему не вышло?
И не надо мне здесь, что все дело в отсутствии его темнейшества — он сам говорил, что главной движущей силой Татьяна является.
Если только опять клинья к ней не подбивал.
И точно не надо его на Стаса менять — этот нам такое ускорение придаст, что землю обогнем и назад вернемся.
Кто сказал, что мы собственному сыну больше не нужны?!
Татьяна?!
Это не Татьяна, это паника в ней криком кричит.
А у него при первой же возможности выясню, кто ему эту дурь в голову втемяшил.
Выяснил — оказалось, что это я себе голову ерундой забиваю.
Отдал трубку Татьяне, чтобы не сорваться.
На всех сразу.
Хоть у кого-то должна же голова холодной в решающий момент оставаться.
Так и вышло.
Глава 19.2
— Я не сдал нашу башню, а спас ее! — процедил его бывший помощник сквозь зубы. — Чтобы было кому — однажды — закончить то, что начали — и провалили — Вы. Мы не будем церемониться и бороться с той башней в белых перчатках — мы переймем все их методы, чтобы отплатить им той же монетой! И наступит день, когда мы их переиграем — и вернем себе свое место.
— Ты ничего не понял, — снова покачал головой Первый. — Та башня уже стала символом подлости и лжи — задолго до всех этих событий. Теперь же ты навесил на нашу клеймо предательства. Не меня или нашего союза — Творца. Это уже прописано в этом вашем документе, и можешь не сомневаться — та башня распространит его повсюду. И здесь, и во всех, без исключения, мирах. И сейчас, и на все времена до скончания веков. Это клеймо будет висеть на каждом представителе нашей башни — даже на тех, которые пополнят ее ряды в будущем. И что бы вы ни делали, какие бы попытки очиститься от него вы ни предпринимали — все это будет восприниматься всего лишь, как коварные происки свергнутой, но жаждущей реванша тьмы.
— У Вас будет возможность убедиться в том, что Вы ошибаетесь, — натянуто возразил ему его бывший помощник.
— А у тебя — в том, что я прав, — без тени сомнения парировал Первый. — Хотя я уже не уверен, что ты сможешь это осознать.