— Утвердил, — согласно кивнул Творец. — А потом Вы начали вносить в него изменения. Без какого-либо обсуждения. Вы дали в нем право на существование только своей мысли. Да, Вы создали совершенный мир, но идеал не жизнеспособен — самые высокие достоинства невозможны без недостатков. И оторвав одну часть от целого, отгородив ее от него, Вы автоматически создали свой антипод. Он не был предназначен для этого, он не был настроен на равновесное сосуществование — ощущая Вашу чуждость, он нацелен на ее ликвидацию.
— Так ведь именно это я и хотел изменить! — снова загорелся Первый. — Не знаю, предоставили ли Вам наш манифест, но в нем однозначно сказано, что мы выступаем как раз против его подавления и видим себя исключительно в союзе с Вами!
— Так уже не получится, — покачал головой Творец. — Созданный Вами антипод нельзя устранить вот так, — щелкнул он пальцами. — Но это действительно только начало. Вы прекрасно знаете, что у каждого действия есть последствия, которые распространяются волнами — и вширь, и вглубь. Насколько мне известно, Ваша башня отвергла Вас — так же, как Вы отвергли меня. Со временем в ней найдутся несогласные с таким решением, а у них свои противники. Также и в этой башне будет вспыхивать недовольство, в ответ на что будет усиливаться давление и расти встречное недовольство. Не исключаю, что и Ваш мир выступит против Вас, а против него — его обитатели, а затем одни из них — против других. И эту войну всех против всех, это саморазрушение запустили Вы.
— Так давайте сейчас все и исправим! — в полной готовности выпрямился во весь рост Первый. — Прямо здесь и сейчас!
— Исправлением ошибок занимается тот, кто их совершил, — холодно ответил ему Творец. — Вы сами исключили мое участие в своих делах. Если Вам удастся воссоединить все, что Вы раскололи, тогда и поговорим. До тех пор я запрещаю Вам беспокоить меня. В конце концов, это всего лишь одна небольшая часть моей вселенной — если она погибнет, Вашими стараниями, так тому и быть.
— Я Вам не верю! — вырвалось вдруг у Первого. — Мне предлагали избавиться от моего мира — я не смог. Я не верю, что Вам все равно.
— Да как Вы смеете?! — впервые возвысил голос Творец.
Ответить Первый не успел.
— Вы меня вызывали? — торопливо ступил в кабинет Творца Второй — и тут же заметил Первого. — Стража! — завизжал он, выпучив глаза.
Первый мгновенно инвертировался и бросился к входу в тоннель. Там он, однако, остановился — открыть его сейчас значило лишь выдать Второму его личный прямой доступ к Творцу.
Он медленно двинулся к двери и вдруг заметил, что Творец следит за ним глазами — полными острого интереса. Словно опомнившись, Творец тут же опустил их.
Второй отступил в сторону, пропуская двоих стражников, которые принялись топтаться по кабинету, загребая руками воздух. С легкостью уклонившись от них, Первый выскользнул в приемную Второго и расположился в его кресле, ощупывая стол и хлопнув перед этим дверью на лестницу. Второй со стражниками тут же выскочили из кабинета Творца и ринулись туда.
Кнопка открытия входа обнаружилась именно там, где и ожидал найти ее Первый — прямо под столешницей и напротив кресла — можно было нажимать на нее, не меняя величественной позы. Что он и сделал — и через мгновение уже был в макете.
— Возможно, Вы и правы, — догнал его мысленный голос Творца со сдержанным смешком. — Жаль было бы лишиться такой яркой изобретательности. Я действительно надеюсь, что Вы найдете достаточно весомый повод для нашей следующей встречи.
Эпилог 6
То, что пришел час Х, я понял сразу — орет Стас всегда, но такой перекошенной физиономии я у него еще не видел.
Татьяна бросилась к Максу.
Стас умудрился брякнуть что-то о ее бесполезности.
Резко сменив курс, она бросилась на него — в те моменты, когда она вперед меня выскакивает, даже я ее не останавливаю.
У Стаса профессиональное чутье сработало — правильно подсказав ему, что в первую очередь нужно глаза прикрывать.
И только у меня хватило головы дотолкать их обоих до Макса — и через мгновенье на землю.
Бросив быстрый взгляд по сторонам, мы с Татьяной увидели то, что, в принципе, и ожидали — где-то там, в толпе этих беснующихся зомби, был наш сын.
Переглянувшись, мы с ней кивнули друг другу, сделали пару шагов в разные стороны и реализовали, наконец, принятое ею решение — приняли облик нашего сына.
Эта мысль возникла у нее сразу после того, как бледная немочь появился на земле.
Оказалось, что она все это время не просто так в своем батискафе сидела, а вела оттуда скрытое даже от меня, но пристальное наблюдение за ним.