На прозрачной прежде поверхности стены вдруг отразилось бездонное ночное небо с мириадами звезд. И Первый получил правильную трактовку ответа мира на тот вопрос, с которым он покинул его.
— Хорошо, я понял, — смирился он. — Вы меня предупреждали. Мне придется остаться там, куда я ушел. Но есть еще и другие. Обитатели таких же миров, как и ты. Такие же, как Лилита. Они точно также сражались, и их убивали так же, как Моего. Только еще страшнее. И все равно они не уступили, не сдались. Может, возьмешь их к себе? Иначе им грозит полное уничтожение.
Стена замера в упрямой неподвижности. Потом по ней снова пошла легкая рябь — и тут же исчезла. Потом она снова вернулась — и по стене медленно, словно в сомнении и неуверенности, начали прорисовываться … стираться … снова прорисовываться … очертания смытого гигантской волной континента мира.
— Я о нем тоже подумал, — перевел дух Первый. — Те, о ком я говорю, умеют выживать в самых тяжелых условиях — и восстанавливать самые разрушенные места. Я хотел помочь тебе сам — но если нет, позволь послать тебе других. Я даю тебе слово, что ты об этом не пожалеешь: ты поможешь им — они в долгу не останутся.
Контуры израненного континента начали изгибаться. Центр его как будто оттягивался от Первого — образуя нишу.
— Спасибо, — сглотнул Первый комок в горле. — Мы скоро будем.
Вернувшись в свой кабинет, он принял свой обычный вид и медленно оглянулся по сторонам. Похоже, придется здесь задержаться. Похоже, надолго. И очень долго придется играть новую роль.
Вызвав поодиночке все свои оставшиеся миры, он убедился, что с них сняли охрану, и попросил их спуститься к нему.
Он провел разговор с ними в максимально жестком тоне. Ему нужно было не только сообщить им весь масштаб предательства его башни — ему нужно было создать не вызывающую ни малейших сомнений иллюзию своего полного разрыва с Творцом и своей полной раздавленности.
Он был абсолютно уверен, что за ними следят — его помощник крайне своевременно предоставил Второму доступ к их башне. Ему нужно было, чтобы этот разговор услышали. Ему нужно было, чтобы выражения лиц миров подтвердили искренность каждого слова в нем. Он даже сцену с запиской Лилит — как будто он не знал, что она читать не умеет! — разыграл, как последнюю и безуспешную попытку связаться с ней. Как последний всплеск отчаяния. После которого во всеуслышание отказался от своего титула Первого. Ему нужно было, чтобы Второй торжествовал.
Когда миры, сгорбившись и не глядя друг на друга, вышли, он дал наблюдателям время полюбоваться их подавленным видом, пока они — примерно — не доберутся в те помещения, которые им отвели в его … нет, уже не в его башне. Затем собрал воедино все точки их вызова и обратился ко всем одновременно.
— У себя? — коротко бросил он, и быстро добавил: — Лица держать! Нам теперь долго лица поверженных держать придется — чтобы только на них смотрели и за нашими руками не следили.
До него донесся четырехкратный мысленный вздох облегчения.
— Я договорился насчет места, куда можно переместить ваших смертных, — сообщил им Первый. — Отправляйтесь к ним немедленно — времени у нас, я думаю, немного: пока Второй все приговоры не составит и подпись Творца на них не получит.
Антрацитовый тут же отключился — Первый рывком вернул его назад.
— Сообщите им о возможности вернуться в свои миры, — добавил он. — Нам нужны только полностью уверенные добровольцы. Чтобы на новом месте проблем не возникло.
— Мои не вернутся, — без тени сомнения бросил антрацитовый.
Пушистый и энергетический промолчали.
— Пусть добровольцы к вечеру будут готовы, — обозначил им временные рамки Первый. — Плодовый, твоя задача — максимально привлечь к себе внимание. Бурным желанием немедленно начать работать на нашу башню — во искупление старых грехов.
— Понял, — коротко ответил тот.
Как выяснилось, чутье … нет, скорее, опыт общения со Вторым поторопил Первого не зря. Закончив разговор с мирами, он только взялся за воплощение еще одной идеи, как в дверь его кабинета постучал его помощник … бывший помощник.
— Сдача обитателей взбунтовавшихся миров назначена на завтра, — сообщил он Первому все с тем же каменным лицом, и добавил в ответ на вздернутую бровь: — Та башню требует присутствия их бывших владельцев — и Вашего. В противном случае, смертные будут уничтожены.
— И Творец пожалует? — прищурился Первый.
— Насколько мне известно, — и глазом не моргнул его собеседник, — Творец сегодня заканчивает все дела в той башне и сразу после этого отбывает. Так что, нет — не пожалует.