— Мы будем, — кивком отпустил его Первый.
Опять придется и творить, и действовать в сжатые сроки — ничего, он уже даже во вкус вошел.
Идею, как передать сообщение в его мир, подсказало ему само его упрямое творение. Той прозрачной стеной, которая визуализировала его мысли. Это был его самый последний шанс: владельцы миров могли проникнуть в отныне закрытые для него пункты назначения только один раз — затерявшись среди своих смертных.
Он быстро создал два подобия прозрачной стены — достаточно больших, чтобы изображение на них было четко различимым, но не слишком громоздких, чтобы не бросаться в глаза. И настроил оба на демонстрацию не так сиюминутных мыслей, как воспоминаний.
На первое он надиктовал вдобавок инструкции Малышу, Крепышу и всем оставшимся с ними: восстановить их плавучий дом и добраться-таки до израненного континента — там и места побольше, и с новыми обитателями обустроить его будет проще. Но главное — он просил их помнить. Всегда. И Лилит, и его самого. Потому что они обязательно вернутся. Как только смогут. Для передачи этого сообщения Первый выбрал антрацитовый мир.
Второе он оставил безмолвным. Чтобы ничем не выдать его присутствие. Он наполнил его самыми яркими моментами их с Лилит жизни, настроил его на активацию при отражении в нем ее — и только ее — лица и планировал незаметно разместить в самом укромном из тех мест, в которых она могла находиться. Для этого как нельзя лучше подойдет пушистый. После этого ему оставалось только уповать на ту часть ее сознания, которая все же вспыхнула при его появлении.
Поздно вечером — по временной шкале его мира — он дождался сообщений антрацитового, пушистого и энергетического о готовности — и двинулся вместе с ними к своему миру. Перемещаться со смертными требовало больше времени — сначала их нужно было перевести в состояние, подобное летаргическому сну.
По дороге он сообщил антрацитовому и пушистому о своей просьбе, получил их согласие и объяснил каждому, как добраться до его пункта назначения. Миры тоже рассказали ему — крайне неохотно, особенно антрацитовый — что часть их обитателей все же решили принять ультиматум башни Второго о сдаче.
— Право на выбор имеют все — даже смертные! — решительно заявил им Первый.
Прозрачная стена на границе его мира оказалась на месте. У Первого все внутри похолодело — неужели Лилита уже окончательно человеческий облик потеряла и заставила мир отказаться от своего обещания?
— Мы здесь, — обратился он к нему резче, чем намеревался. — Ты, что, передумал? Имей в виду, пришельцы умрут прямо здесь — обратный путь они не выдержат.
На прозрачной стене вновь показались очертания изувеченного континента — словно напоминая им, что это — единственное место, где им позволено обосноваться. Центр континента вновь начал втягиваться внутрь — все дальше и дальше, пока не лопнул от натяжения, открыв неширокий проход. Первый махнул рукой, подгоняя миры с их смертными входить, пока окно возможностей не захлопнулось.
Эпилог 7
— Игорь! — выдохнула Татьяна, отняв руку от лица. — Там Игорь?
Она попыталась вскочить, но тут же завалилась назад, снова схватившись за голову.
— Сиди здесь! — резко прикрикнул хранитель во мне. — Я сейчас все узнаю.
Поднявшись, я двинулся к темному коршуну.
Который с каждым шагом становился все апокалиптичнее.
А мне хотелось стать все меньше.
Чтобы он меня не заметил.
Заметил, темные его побери!
Бросив в мою сторону короткий пронизывающий взгляд, он сделал туда же резкий отмахивающий жест.
Я с готовностью замер на месте — этот мановением руки не отбросит, а в землю впечатает.
А Татьяна там одна останется?
Вот с какой, хотел бы я знать, стати он только ей тогда, на земле эту устрашающую личину явил?
Мог бы и к нам на веранду в том же виде выйти — я бы сейчас уже привык.
Хотя нет, она, скорее, случайным свидетелем оказалась — он, наверно, Марину решил прямо сразу подавить.
Буду держать пальцы скрещенными.
Но потом — сейчас нужно держать глаза открытыми.
Если слова спросить не дают.
Темный коршун уже снова обернулся к целителям, явно командуя ними — отрывистыми фразами и резкими жестами.
Как это он целителей под себя подмял?
Что могло заставить их подчиниться темному?
Или кто?
Я задохнулся, как от удара под дых.
Отцы-архангелы, без паники, пожалуйста!
А нет, извините, обознался — Татьяна, дай мне еще две минуты!
Сказал же, что сейчас все узнаю — не надо меня подгонять!
Я сделал небольшой шаг в сторону, потом еще один — в поисках просвета между целителями.