Одну из них он передал мирам и попросил их перенести в нее все свои воспоминания — и светлые, и мрачные — чтобы ни одно из них не потерялось в вечности. У него не было сомнений, что башня Второго сделает все возможное, чтобы извратить их, оставив лишь свою версию событий — нужно было создать ей противовес.
Нужно было создать истинную летопись их союза — со свидетельствами причин его возникновения и обстоятельств его уничтожения. Первый понятия не имел, когда она ему понадобится и понадобится ли вообще, но Творец был прав — их вселенная не терпит дисбаланса, каждое действие в ней сопровождается противодействием, а значит, диктат Второго рано или поздно породит сопротивление. Которое нужно будет вооружить всеми возможными знаниями.
Второе подобие прозрачного барьера он оставил себе — для своей собственной летописи.
Сначала он заполнил его картинами борьбы и гибели миров, которые видел своими глазами — чтобы дополнить воспоминания их владельцев свидетельством из дополнительного источника. Там же он с облегчением разместил и только что увиденную сцену. И решил делать это регулярно — хроника действий Второго и его башни после их победы была крайне важна для как можно более раннего обнаружения зародыша противодействия им.
Затем было только справедливо сохранить там и историю появления его собственного мира — в эти воспоминания он погружался медленно, затаив дыхание, заново проживая каждый момент. Проект необычного мира, наброски его ландшафта и обитателей, воплощение их в жизнь, неожиданная встреча с Лилит в макете, ее переход в мир, его попытки помочь ей освоиться в нем, их взаимное притяжение, вечное хулиганство его мира, их новое пристанище в нем, Малыш, Крепыш, Лилита …
Эти воспоминания и выгнали его из башни — в макет его мира. В первый раз недалеко — его остановили стражники Второго, сообщив, что отныне макет принадлежит их башне, а бывшей башне Первого оставлена лишь небольшая полоса вокруг нее.
Все последующие выходы в макет он совершал в инвертации. И нашел, наконец, что искал: неширокий, но игривый ручей среди буйных, но диких зарослей. В этом месте так легко было закрыть глаза и представить себе, что это журчит река возле их последнего пристанища, шелестят деревья вокруг теплого водоема и вот-вот его окликнет Лилит …
Эпилог 8
— Все, мы домой, — невероятным усилием сдержался я в последний раз. — Макс очнется — привет передавайте.
— Какой такой домой? — выпучил на меня глаза Стас. — Ты сейчас забираешь Татьяну, и вы возвращаетесь в ставку, — ткнул он пальцем в небо, — пока здесь все не рассосется.
— В ставку?! — лопнуло мое терпение с оглушительным треском — а нет, это я Стаса за футболку на груди схватил. — Ты издеваешься?! Мы — дома! Наконец-то! Мы столько этого ждали! Я есть хочу! Ты сам сказал, что у Дары нервный срыв — ей сейчас нужен хороший психолог. Даже не думай спорить со специалистом — мы едем домой!
— Слушай, а чего я тебя стерегу? — расплылся Стас в такой добродушной усмешке, что я его футболку отпустил, разгладил ее и от него, на всякий случай, отступил. — Аксакала целителям уже сдал — можно со всеми долгами одним махом расплатиться. Вон они, рядом — свистнуть?
— Мы о крышке твоего гроба говорили, — напомнил я ему. — Давай на ней и остановимся.
— Он — смелый или тупой? — с интересом перевел ястреб взгляд с меня на Стаса.
— Он — ходячее стихийное бедствие! — взревел тот. — Эпицентр всех срывов! Вот станет тебе скучно жить, вызывай — с такой свитой явится, не отмахаешься.
— Тогда мы и с ним на ты, — с охотничьим блеском в глазах принял вызов ястреб. — Будет у меня миноискателем.
— Руки! — выдвинул в его сторону челюсть Стас. — Это — мой миноискатель!
Объект имущественного спора начал понемногу отступать в надежде ускользнуть до конца дискуссии о правах обладания им.
— Короче, — выбросил вперед руку Стас, хлопнув меня по плечу и впившись в него всей пятерней, — у тебя есть выбор: либо ты отправляешься в ставку, где обеспечиваешь Татьяне весь предписанный покой и ждешь от меня сигнала, либо ты ждешь этого сигнала у целителей. Если они тебя после него отпустят. Или еще лучше, — перешел он у запрещенным приемам — я даю этот выбор Татьяне. Пошли.
Вот так мы с Татьяной снова очутились в совсем уже не родных пенатах.
Вот какой, хотелось бы мне знать, темный дернул меня за язык предложить отцам-архангелам поквитаться?
Одно утешило — Татьяна без малейших колебаний согласилась на ультиматум Стаса, лишь бы не расставаться со мной ни на минуту!