— А ты постарайся объяснить доступно, — расплылся в плотоядной ухмылке Второй. — Причем так, чтобы он не только повторить твой трюк смог, но и передать его другому. Или ты сам не прочь задержаться, чтобы всех обучить?
Свернуться в инвертацию сразу смогла прямо указанная Вторым статуя. К удивлению Первого, точка для сворачивания обнаружилась там без особого труда — ею оказалось безграничное, безусловное и истовое поклонение Второму. Похоже, все они были готовы без раздумий выполнить любой его приказ по мельчайшему мановению его мизинца.
Следующая статуя последовала примеру предыдущей с той же всепоглощающей готовностью. Первый отказал Второму в очередном удовольствии — сам, молча, дождался, пока в инвертацию свернулся его последний подопытный.
— Убери своих из нашей башни, — бросил он Второму через плечо, направляясь к выходу.
Нужно возвращаться как можно быстрее — и посвятить в инвертацию, по крайней мере, миры. Насчет своего бывшего помощника он не был пока еще уверен.
Эпилог 9
— А что это Тоша про Марину говорил? — одной короткой фразой перечеркнула она все мои добрые намерения.
А нельзя было, спрашивается, навстречу им пойти?
Вот пусть сама с ней и разговаривает.
А я у двери посижу.
Нет, лучше постою.
Держась — исключительно для устойчивости — за ее ручку.
— Объявилась, подруга дорогая? — качнуло дверь у меня в руках от визга из трубки. — И ты на их стороне? И ты тоже?
— Марина, что случилось? — судя по заиканию, Татьяну контузило.
Хранитель во мне шагнул к ней — его отбросило назад следующей волной.
— Меня заперли! — накрыла эта волна и меня — смесью восторга и недоверия. — Меня из собственного дома не выпускают! По приказу твоего божества ожившего!
А вот сейчас меня никакая волна не остановит.
Это какое такое Ваше божество, Татьяна Сергеевна?
— Во-первых, не моего, а твоего, — ответила Татьяна, как я надеялся, мне. — А во-вторых, если и так, то он прав. Я там была, Марина — людям там места не было.
— Ты там была?! — задохнулась та. — Ты была в сражении за землю, а меня — на галерку? Опять небожители чертовы за людей решают?
— Да пойми ты, дура набитая, — отрезала ей Татьяна, — что он о тебе беспокоится! Пойми ты, что я сейчас могу намного больше, чем могла раньше и чем можешь сейчас ты — и тем не менее, нас с моим ангелом тоже оттуда отправили, назад, наверх.
Я чуть не прослезился.
От укола сомнения — она разглядела, наконец, подругу или врезала ей за обмолвку про божество?
— А вас за что? — просто капало из слов Марины тяжелое недоверие.
— Не за что, — вздохнула Татьяна, — а чтобы у подготовленных бойцов под ногами не путались, чтобы им не пришлось нас защищать вместо того, чтобы своим делом заниматься. Вот, сидим и ждем, когда все закончится.
— Вы, что, опять назад вернуться не можете? — снова всплеснулся яростью голос Марины.
— Не знаю, не пробовали, — пожала плечами Татьяна. — Стас сказал, что даст знать, когда можно будет. Я ему верю — так же, как и моему ангелу. Так же, как Люку. И это как раз то, чему тебе научиться нужно — верить. Тем, кто о тебе заботится. Тем, кому ты не безразлична. Короче, Марина, успокойся и жди — скоро встретимся.
Вот умеет же Татьяна развеять сомнения какой-то парой слов!
Но только можно список самых доверенных одним мной ограничить?
Одно радует — не только меня в ссылку отправили.
Хотя равная с Мариной мера пресечения — где справедливость?
Она бы там, понятно, по инерции на всех ангелов бросаться стала.
Вовремя ее темное божество раскусило.
Но мы-то с Татьяной на нужной стороне фронта оказались!
Большей частью.
Пусть и недолго.
Если я правильно помню.
А нас в изгнание и забвение?
Ага, сейчас.
Изгнание предотвратить я не успел — слишком много там клювастых собралось, а у меня Татьяна за спиной.
Но возвращение наше пройдет под такие фанфары, что они у всех них целую вечность эхом в ушах грохотать будут.
Первой моей мыслью был Стас.
Два Стаса — чтобы двойного страха на всех нагнать.
Так же, как два наших сына внесли полный разброд и шатания в ряды тех зомби.
Татьяна, добрая душа, напомнила мне, что в его облике меня раскрыли почти мгновенно.
Так то когда было?
Первый же блин всегда комом!
И где это случилось — у Стаса в отряде?
Так его костоломы его нюхом чуют.
А нюх подделывать я не тренировался.
Вот недаром я над Татьяной столько трудился — не ограничилась пустым критиканством, а со встречным предложением выступила.
Гениальным.
По форме и сути.
Но не по реализации.
Легко ей в человека перевоплощаться — а меня мысль о божестве в робость вгоняла.