И прямо скажу — не зря мы с моим ангелом столько пыхтели.
Не знаю, как Марина отреагировала — только слышала, как она воздух в себя резко втянула — но у Люка в прямом смысле слова челюсть отвалилась, и в глазах что-то такое заиграло, что я даже обрадовалась, когда мой ангел эту немую сцену своим воплем испортил.
Но сюрприз не только мы подготовили — нас такой же ожидал. По крайней мере, меня.
Среди всех сидящих за столом — ого, сколько нас собралось! — мне были незнакомы только двое, и девчонка — с виду, так Аленкина одногодка — вдруг вскочила и позвала меня с совершенно ошалевшим выражением на лице.
Батюшки, да это же одна из моей ангельской группы! Из тех, вечно жужжащих и порхающих, как колибри! Так вот кого Олегу в хранители прислали — прямо, совсем как Тоша в свое первое появление! Нужно будет и ей помочь освоиться.
Тогда получается, что рядом с ней ее темный конкурент пристроился: но внешне, вроде, ничего, и с девочкой ведет себя прилично, и с Тошей, похоже, уже ужился — сидят, перемигиваются.
И когда Тоша попросил меня придумать им имена, то родились они у меня настолько мгновенно, что я усмехнулась — ну, теперь точно вернулась, и не только домой.
Марина не упустила случая расфыркаться хоть в чей-то адрес — на этот раз ей новоиспеченный Валентин попался — и чтобы она не испортила мне только что представленный Люку ее истинный образ, я охотно пошла навстречу просьбе моего ангела увести ее куда-то, пока они важную беседу вести будут.
И бутылку с собой захватила, чтобы она — под предлогом наполнения бокалов — не бегала подслушивать, о чем они говорят.
Устроившись у окна, мы с ней чокнулись и, обведя взглядом гостей за столом, одновременно задержали его на Светке — та без малейшего трепета строила и новых хранителей, и Тошу, и даже Стаса с Максом, тыча пальцем в одного, размахивая тем же пальцем перед лицом другого и не давая никому из них и рта раскрыть.
Я старательно запомнила выражение лица Стаса, чтобы затем оттранслировать его моему ангелу — это был шедевр!
— Слушай, — спросила я Марину, — а чего мы столько лет с ней шифровались? Вон сидит, как ни в чем не бывало.
— А если бы не обошлось? — естественно, возразила мне она.
— Чего это не обошлось бы? — не стала я по привычке уступать ей. — Наш же человек!
Мы еще раз чокнулись.
— А если серьезно, — задумчиво произнесла Марина, — нужно уже сейчас думать, что потом делать. Когда она концы отдаст. Как-то мне не улыбается пару сотен тысяч младенцев осматривать в ее поисках.
— Проще простого! — усмехнулась я. — У Олега два хранителя образовалось — это против всех правил, ответственно тебе говорю. Надо одного из них к ней приставить — мой ангел, я думаю, договорится.
— Вот мне еще одного из вашей братии здесь не хватало! — фыркнула Марина.
— А чего ты пыхтишь, спрашивается? — прищурилась я. — Сама такая же — вечная и бесконечная, как выяснилось. Не хочешь снова в младенцы — поговори с Люком.
Марина подавилась вином.
— Ты кашляй, кашляй, тебе полезно, — закивала я ей. — Попросишь — и ничего от тебя не отвалится. Он, мне кажется, с удовольствием тебе навстречу пойдет, и ты сама вряд ли захочешь в младенчестве самый интересный момент пропустить.
— Какой еще? — хрипло прочистила горло Марина.
— Ты посмотри вокруг, — обвела я бокалом стол. — Ты видишь, насколько больше нас стало — и все продолжают новенькие прибывать. У меня такое впечатление, что их теперь сюда на стажировку присылать будут. Ты только подумай — земля будет ангелов уму-разуму учить — разве это не то, чего ты хотела?
— Я бы еще хотела и в процессе поучаствовать, — хмыкнула Марина, прищуриваясь.
— Тогда — к Люку, — широко развела я руками.
И подпрыгнула, чуть не расплескав вино — за моей спиной послышался стук в окно.
Обернувшись, мы с Мариной увидели за окном птицу. Странную — не то слово: она была необычно большая, черная, как смоль, с маленькими курчавыми перьями, оставляющими впечатление пушистости, и не темными, как обычно у птиц, а медно-золотистыми бусинами глаз. Но главное, она стучала клювом в окно, как будто сознательно — как только мы обернулись, стук повторился, причем, три раза, как в дверь.
— Это еще что такое? — озадаченно нахмурилась Марина.
Я пожала плечами, передала ей свой бокал и приоткрыла окно — уж пусть лучше со стола что-нибудь стащит, чем окно нам сейчас разобьет.
Птица перепрыгнула на подоконник, потопталась, разворачиваясь головой к Марине, и уставилась на нее снизу вверх немигающим взглядом.