— Э … привет, — буркнула Марина, подозрительно покосившись на меня — не смеюсь ли — и протянула птице мой бокал. — Хочешь?
Птица еще несколько секунд смотрела на нее, затем чуть дернула головой, оттолкнулась от подоконника и взмыла вверх, направляясь к столу.
Над головой Люка она сделала круг, издав резкий крик — Люк метнулся в сторону, вжав голову в плечи.
Птица опустилась на стол перед ним — не зацепив ни одну тарелку — и уставилась на него, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, переступая с ноги на ногу и вздергивая хвостом, словно в восторге от удачной шутки.
— О, кто к нам пожаловал! — снова выпрямившись, Люк протянул птице руку ладонью вверх.
Она еще пару мгновений гипнотизировала его — и вдруг со всего размаха клюнула его в эту ладонь и тут же прыгнула туда прежде, чем он успел закрыть ее.
— Приветствуя сдержавших слово, — обратился он к ней на полном серьезе, осторожно проводя пальцем другой руки по ее голове, — характер стоит придержать.
Мы с Мариной переглянулись — она только головой потрясла, сунула мне мой бокал и сделала большой глоток из своего.
— Ну все, Марина, бита твоя карта, — отсалютовала я ей своим бокалом. — Или я уже совсем пьяная, или ему только что земля верительную грамоту вручила. Ты, правда, все еще настаиваешь, чтобы он отсюда проваливал?
Сделав еще один глоток, Марина пожевала губами, словно у нее в бокале вино загорчило.
— Да ладно, — с обреченным видом махнула она рукой, — пусть остается — без него скучновато.
Я понесла свой бокал к лицу, чтобы скрыть усмешку: если нашелся, наконец, кто-то, кто заставил Марину скучать по нему, то я за этот мир спокойна.
Глава 19.11
Он объяснил ему, каким образом они освободят животный, и добавил, что им придется ждать, пока тот не будет готов.
— Я буду ждать столько, сколько нужно! — просиял плодовый, выпрямляясь.
— Не спеши, — остановил его Первый взмахом руки. — У меня есть к тебе вопрос. Ты осознаешь риск? Любой план хорош, пока не начнется его реализация. После этого может произойти все, что угодно — вплоть до того, что вас настигнут и захватят.
— Я Вас не выдам! — сверкнул глазами плодовый. — В крайнем случае возьму все на себя. Пусть запирают нас с животным вместе — Вы найдете способ нас вытащить!
— В той башне не особенно церемонятся с вторжением в сознание, — предупредил его Первый.
— Блок поставлю! — пренебрежительно дернул плечом плодовый.
— Блок не годится … — рассеянно заметил Первый, подгоняя уже поднимающуюся волну вдохновения. — Он явно даст понять, что ты что-то скрываешь — и перед массированным вторжением может не устоять. Лучше заблокировать только нужные мысли, отфильтровать их … — Он прищурился. — Ага! Скажи, пожалуйста, в твоем мире все плоды одновременно созревали?
— Нет, конечно! — удивленно глянул на него плодовый.
— В моем тоже, — удовлетворенно кивнул Первый. — А можешь представить себе … не знаю, как это у вас называлось … такое место, чтобы в нем хорошо были бы видны и уже спелые плоды, и еще нет?
Помрачнев и болезненно сморщившись, плодовый закрыл глаза. Через пару мгновений он снова глянул на Первого — с посветлевшим лицом и смягчившимися его чертами.
— Я уже начал забывать, как это было красиво! — негромко произнес он, словно эта картина все еще стояла у него перед глазами.
— Вспоминай и получше! — кивнул ему Первый. — А теперь выбери несколько неспелых — подальше друг от друга — и привяжи к ним … нет, спрячь в них все воспоминания, о которых та башня не должна узнать. Только не вместе — по одному к каждому: отдельно план побега, отдельно перенос смертных в мой мир, отдельно ваши посещения его, отдельно наш архив … ну, ты понял. Иди, тренируйся, и когда будешь уверен, что до этих мыслей никто не доберется, заходи ко мне — извини, но мне придется проверить, что у тебя получилось.
Плодовый справился к следующему дню — и Первый с удовольствием отметил, что он скрыл не только те мысли, о которых шла речь в предыдущем разговоре, но и вообще все его контакты с другими мирами и с самим Первым.
Его слегка смущал вид этих точек фильтра плодового — размерами они походили на созревшие плоды, а вот форма их была немного искажена — но, с другой стороны, он понятия не имел, как они выглядели в реальности. А башня Второго уж точно не обратит внимания на такие мелочи — их всегда больше интересовал конечный продукт жизнедеятельности миров, а не процесс его создания.
Для верности он попробовал вскрыть эти точки — при малейшем мысленном нажатии плоды лопались, и из них начинала вытекать та лава, которая составляла блок плодового. Было ее совсем немного, и она мгновенно затвердевала, образуя дополнительную защиту для скрытых воспоминаний.